Кровные братья

Ричард Чизмар

КРОВНЫЕ БРАТЬЯ

1

Нащупав трубку и прочистив горло, я не успел спросонья заговорить, как мужской голос произнёс:

- Хэнк?

- Угу.

- Это я... Билл.

Эти слова встряхнули меня, как удар под дых. Я так и подскочил в кровати, сдёрнув ногами перепутанные одеяла. Голова моя кружилась.

- Господи, Билли, я тебя не узна...

- Знаю, знаю... Много времени прошло.

Мы оба понимали неудобную правду, таящуюся за этим простым утверждением. Спустя полминуты обоюдного молчания, глубоко вздохнув, я наконец сказал:

- Так ты, значит, на воле? Рано же тебя выпустили.

На сей раз вздохнул он, и его голос зазвучал испуганно.

- Хэнк, слушай. У меня тут проблемы, надо чтобы ты…

- Боже мой, Билли, а ты не сбежал часом?!

Я почти выкрикнул эти слова, когда Сара, оторвав голову от подушки, пробормотала:

- Кто это, милый? Что такое?

Слегка отстранив телефон, я прошептал в ответ:

- Ничего, спи. Утром расскажу.

В темноте спальни было слышно, как она вновь опустилась на постель.

- Эй, ты там ещё? Слышь, Хэнк, не вешай трубку!

- Да здесь я, здесь.

- Братан, мне реально нужна помощь. Ты же знаешь, я бы не позвонил, если...

- Где ты находишься?

- Недалеко.

- Боже...

- Можешь подойти?

- Чёрт тебя возьми, Билли. А что я скажу Саре?

- Скажи, по работе надо. Или что друг детства резко объявился. Блин, я не знаю, что-нибудь ей скажи.

- Хорошо, где встретимся?

- Старый деревянный мост на Хэнсон Крик.

- Во сколько?

- Во сколько сможешь?

Взглянув на тлеющие красные циферки будильника (было 5:37), я ответил:

- В шесть пятнадцать.

На линии раздались короткие гудки.

2

Выпустив из рук трубку, я пару минут просидел на постели, ладонью потирая висок: привычка, позаимствованная у отца. Хорошо, что Сара спала - её прямо-таки бесил этот усталый, "старческий" жест. Она вечно старалась меня подбодрить, не позволяла впасть в депрессию, для которой имелось достаточно причин. Таких, как она, одна на миллион - я уверен; и среди её ста с чем-то ежедневных улыбок нет ни одной вымученной или хоть сколько-нибудь неестественной. Я даже немного удивился, поймав себя на том, что улыбаюсь собственным мыслям. Но эти мысли переменились. Зажмурив глаза, я замер на кровати, точно ребёнок, до жути боящийся монстра из шкафа. Впервые за долгие годы кровавый вихрь минувших разочарований, гнева, вины и страха снова заполонил мой рассудок. Съёжившись, объятый внезапным одиночеством и тоской, я открыл глаза и посмотрел на часы - оказалось, не прошло и пяти минут.

С выключенным светом, я бесшумно оделся в холодном дальнем углу спальни. Чтобы не скрипеть дверцами шкафа, мне пришлось даже напялить скомканные джинсы и футболку из корзины с нестиранными вещами. Футболка попахивала потом и бензином.

Удостоверившись, что Сара спит, я на цыпочках прошёл по коридору и, по пути заглянув в детскую, спустился по лестнице. Умывшись и воспользовавшись уборной (не смывая за собой) я на секунду задумался об освежающем эффекте, который оказала бы на меня сейчас чашка кофе, однако решил не суетиться и не терять время. Ключи от машины обнаружились на кухонном столе спустя минуту нервозных поисков. Накинув куртку, я направился в гараж. Между тем, наверху, в спальне, посапывающая Сара перевернулась с боку на бок, а прикроватный будильник показал 5:49.

3

Однажды, когда мы были детьми, Билли спас мне жизнь. Дело было знойным июльским днём; стояло 35 градусов жары, и воздух был неподвижен. До старого моста оставалось не больше 30 метров вниз по течению, сквозь рощицу плакучих ив. Только что я смеялся, дурачился и взбивал вокруг себя воду, а в следующий миг уже панически шарил ладонями по глубокому илистому дну. Всему виной была судорога, та самая, о которой нас неустанно и безрезультатно предупреждали старшие.

Мне запомнился адский звон в ушах, когда Билли вытаскивал меня на берег, и ещё как перед глазами у меня сияла будто бы целая солнечная система. Брат нёс меня в больницу на руках, а отцу пришлось отпрашиваться с работы, чтобы забрать меня домой.

Мне было дико стыдно. Билли тоже пришлась не по нраву этакая роль героя, даже когда старая вдова Флетчер испекла для него именной шоколадный торт с розовой глазурью. На тот момент мне было тринадцать, ему было годом меньше. Опять-таки, всё это дела минувших дней, но сама история получилась настолько захватывающей, что я её нередко пересказывал уже во взрослом возрасте, всякий раз подчёркивая, как давно это случилось. Стоило кому-то сказать: "А у тебя есть брат? Не знал", как я с улыбкой пожимал плечами, тем самым словно извиняясь, что не упоминал об этом раньше, и тут же начинал рассказывать.