Кровавая бездна

БЕЛЬКАМПО (псевдоним Хермана Питера Шенфелда Вихерса) — популярный нидерландский писатель, родился в 1902 году. В 1987 году издательство «Радуга» выпустило книгу избранных произведений Белькампо.

Тема вампиров и их вампирской жизни не столь часта на страницах книг, доступных нашему читателю. Правда, в последнее время в прессе появились устрашающие сообщения о случаях такого рода в реальной жизни, но тут уж не до шуток.

Пожалуй, первоначальные сведения о нравах вампиров все мы получили из небезызвестной повести А. К. Толстого. Те же, кто находит, что тема эта осталась не исчерпанной русским классиком, могут обратиться к историям о графе Дракуле, наводнившим сегодня прилавки книжных киосков.

Можно ли после этого сказать что-то новенькое о вампирах? Оказывается, можно, если соединить пронизывающую этот жанр «чернуху» с черным же юмором, гротеском, пародией. Новая история о вампирах пришла к нам из Нидерландов, страны, литература которой почти неизвестна советскому читателю. В творчестве автора рассказа Белькампо проглядывают своеобразные особенности, характерные для современной прозы этой маленькой, такой благоустроенной и ухоженной страны: стремление отыскать нечто фантастическое и абсурдное в привычном уютном мире, вдруг обнажить, так сказать, двойное дно, изнанку комфортного и налаженного существования. А потому в истории о вампирах, рассказанной Белькампо, истории, в которой без конца льется кровь и фигурируют леденящие душу медицинские подробности, тоже не все так просто: есть здесь и попытка воссоздать традиционный жанр «ужасов», и чисто голландское скрупулезное внимание к подробностям.

Наталия ИВАНОВА.

От чего умирают люди в наши дни, если, конечно, на роду человеку написано умереть своей смертью? Судя по газетам, нас сводят в могилу в основном инфаркты и сердечные приступы. А вот в прежние времена лежит, бывало иной покойник белее полотна, и кажется, уж ни кровинки не осталось в нем. Ну, это в прошлом. Где же вампиры теперь, неужто перевелись все? Может, с голоду повымирали, не хватает им крови людской? Или полиция их наконец извела, а последних добили неорганизованные граждане? Но что, если некоторые все-таки уцелели и живут себе среди нас незаметно и тихо? Деваться им некуда, приспособились к нашему рациону, перешли на свеклу и краснокочанную капусту. Даже клыки у зубного врача пришлось подпилить. Впрочем, все это еще ничего не значит, ибо при первой же возможности они норовят вернуться к своим прежним вкусам.

Да и сами люди уже давно позабыли о вампирах. Мы не боимся теперь оставлять окна открытыми на ночь. Ну кому придет в голову, что наша кровь — это подлинное богатство, на которое кто-то может покуситься, а сонная артерия — настоящий клапан для выкачивания этого богатства?

Каково, однако, было бы изумление этих неверующих, доведись им субботним вечером заглянуть в подвальное оконце Вилхелмина-клиники, в цоколе которой разместилась городская станция переливания крови! Если ровно в десять часов вечера нашему взгляду удастся проникнуть сквозь плотно задернутые шторы, мы увидим их. Перед каждым — наполненный кровью сосуд, закрепленный в штативе наподобие капельницы у постели тяжело больного, с той лишь разницей, что стеклянные резервуары не имеют отводных резиновых трубок, а мы находимся отнюдь не в больничной палате.

Случайному наблюдателю столь тщательно скрываемая от посторонних взглядов сцена не внушила бы и тени подозрения. В самом деле, никакой таинственности, никакого полумрака, помещение залито ярким светом неоновых ламп. Сороконожкам и прочей живности, что селится по углам, забиться некуда в этом зале с гладкими, без единой трещинки стенами, где все на виду. Правда, лица у присутствующих странного землистого оттенка, но при таком освещении и пышущий здоровьем человек может показаться смертельно бледным. В воздухе совсем не чувствуется затхлости: по-видимому, работают кондиционеры.

Круглые деревянные табуретки да лабораторные штативы — вот и вся обстановка помещения.

Если бы мы могли прочитать надписи на сосудах, то непременно отметили бы, что среди доноров преобладали молодые женщины в возрасте от восемнадцати до двадцати пяти лет. В отблеске неоновых ламп алый цвет жидкости не казался таким насыщенным, она просвечивала, точно розовое вино на солнце, точно кровь больных анемией. Но нет, то была настоящая, полноценная кровь, искрившаяся на свету.

Собравшиеся здесь в субботний вечер походили скорее на заговорщиков или поклонников запретного культа. Пятеро мужчин и четыре женщины сидели на табуретках, расставленных по кругу. Ни на ком не было медицинских халатов, и сходство, объединявшее их, проявлялось не в одежде, а в лицах этих людей, сохранявших следы былой привлекательности и вместе с тем на редкость изможденных. Неподвижный взгляд глубоко запавших глаз, сероватая кожа, редеющие волосы.