Кровавая баня Крупнера

Он медленно выходил из тупого наркотического оцепенения. Постепенно возвращался контроль над мыслями и движениями. Он все увереннее ощущал реальный мир. Сознание прояснялось.

Впервые за много недель он смог уверенно думать. Вот оно в чем дело, его не покормили. За время пребывания здесь он познакомился с четырьмя блюдами: гречкой, сечкой, рожками и картошкой. Все это с рыбой или мясом. Вареное. Судя по тому, насколько это было безвкусно, он являлся не единственным потребителем казенной пищи. На одного человека невозможно готовить так плохо. И на двоих. И на пятерых. Он познакомился с такой кухней, когда служил в армии, и мог утверждать, что готовили в одном котле сразу не менее чем на двадцать человек. Но не важно. Главное, что он тут не один, а значит, вряд ли за ним ведется постоянное наблюдение, хотя камера под потолком время от времени двигалась. Только она могла ему помешать; он снова почувствовал свои силы и не хотел возвращаться в торазиновый рай.

Он встал с койки и огляделся. Заработало периферийное зрение, координация движений также приходила в норму. Он взмахнул руками, выполняя тао Белого Журавля. Пусть видят, если хотят. Больше они его живым не получат.

Завершив тао, он почувствовал себя лучше. Не сразу, с некоторой задержкой, включилось внутреннее зрение. Закрыв глаза, он ощутил присутствие окружающих вещей. Затем вернулись и другие способности. Стало легко.

Лужнов остановил машину, почти упершись бампером в створки ворот. Он вышел, было тихо, только в верхушках сосен шумел ветер и где-то впереди приглушенно лаяли в два голоса собаки. Лужнов надавил кнопку звонка, прошло секунд тридцать, и в одной из створок открылся глазок. Лужнов назвал себя.

— Вас сейчас встретят, — глазок задвинулся, и охранник так же бесшумно исчез.

Лужнов вернулся в машину и стал ждать.

Ждать пришлось недолго. За оградой что-то лязгнуло, и ворота стали открываться. Лужнов запустил двигатель и медленно въехал на широкую песчаную дорожку санатория. Навстречу уже шел молодой человек в очках и белом халате. Лужнов открыл ему дверцу, и молодой человек залез в салон.

— Прямо и первый поворот направо, — сказал он. — Машину поставьте на стоянке справа. Здравствуйте, меня зовут Олег.

— Здравствуйте, — кивнул ему Лужнов. Он повернул в указанном направлении и припарковался на пустой площадке.

— Одно из немногих мест в России, где машину можно не закрывать, — сказал молодой человек. Лужнов снова кивнул, оценив его юмор.

Они зашагали рядом. Лужнов смотрел под ноги. Прилегающая территория была очень живописна, но он не обращал внимания, силясь понять, зачем П. В. понадобилось поднимать именно его и гнать в такую глушь, будто с неполадкой не мог справиться инженер или даже техник. Они зашли через главный вход, и сопровождавший засуетился, выписывая разовый пропуск. Пришлось отдать водительские права, получив взамен корешок бланка, впрочем, не ксерокопированного, а настоящей типографской печати. Лужнов разглядывал его, не совсем вникая в цель своей миссии.

Они поднялись на лифте на второй этаж, и Олег (так, кажется, звали сопровождающего?) постучал в дверь, облицованную под красное дерево.

— Войдите, — громко сказали с той стороны. Молодой человек повернул ручку, Лужнов вошел, и дверь тут же закрылась, оставив его наедине с хозяином кабинета.

— Здравствуйте, — сказал Лужнов, доставая удостоверение.

Он раскрыл корочку, и хозяин быстро глянул, видимо, считывая имя-отчество. Лужнова в лицо здесь мало кто помнил.

— Городецкий Александр Максимович, — представился он. — Э… Петр Владимирович просил позвонить, когда вы появитесь.

Лужнов подошел к столу.

— Какой городской? — спросил он.

— Вот этот, пожалуйста, — сказал Городецкий. — Вы будете говорить по ЗАСу.

«Вот это да! — подумал, удивляясь, Лужнов. — Что это П. В. выдумал?» Контрольный звонок по высокочастотной связи — это было уже слишком серьезно, хотя П. В., возможно, хотел дать указания.

Он набрал номер. Слышно было плохо, и Лужнов слегка прикрыл глаза, чтобы сосредоточиться и не терять нить разговора.

— Доброе утро, Петр Владимирович, — поздоровался он, по старой привычке подумав, что утро добрым не бывает. — Это Лужнов.

— Доброе утро. Вы прибыли?

— Так точно.

— Городецкий вас введет в курс дела. Все обсуждения только в его комнате, для всех остальных вы — техник по наладке аппаратуры, вы приехали из Управления выяснить причины сбоя. Остальное Городецкий вам объяснит.

— Понял, Петр Владимирович, — сухо ответил Лужнов. Он не стал задавать лишних вопросов при постороннем, хотя ему очень хотелось высказать все, что он думает по этому поводу, в связи с ранней и срочной поездкой в отдаленную курортную зону.

— Приступайте, — отозвался генерал. — Я жду ваш рапорт в конце дня.

— Понял, — ответил Лужнов, но в телефоне уже пошли сигналы отбоя. Он положил трубку и посмотрел на Городецкого. Александр Максимович стоял рядом, сложив руки на животе, и не мигая смотрел на него.