Кровь жизни

Зазвенел будильник. Время 6:00. Я не намеревался пробуждаться и открывать своих глаз, поэтому я спокойно зажал его рукой.

Солнце снова воскресло и освещало весь наш городок, и мне в глаза попал лучик теплого света и как бы указывал: «Вставай соня, ни то всю жизнь проспишь», но я медлил и принялся вспоминать вчерашний вечер. Вчера мы здорово «повеселились», провожая своих девушек в деревню так как, у Пола девушки заболела тетушка и за ней надо было ухаживать.

«Как это скучно, присматривать за старыми людьми, которые не могут пошевелить ни рукой, ни языком. Все время хмурые и, которым ничего не нравится».

Именно так рассказывала про свою тетушку Элайза. А Кэти, моя девушка была лучшей подругой Элайзы и собиралась отправиться вместе с ней. Я не хотел отпускать ее в эту поездку и из своих объятий тоже. Я уговаривал ее остаться, поскольку у нас были другие планы на лето. Наше последнее школьное лето. В дальнейшем колледж.

«Четвертое июля бывает только раз в году, а у нас традиция отмечать праздник в компании друзей под веселую музыку на ночном озере, любуясь чудесным фейерверком, тем более что у нас с Кэти годовщина отношений. Именно во время запуска салюта в честь празднования Дня независимости, ровно три года назад, я увидел ее. Это была любовь с первого взгляда. Она глядела вверх счастливыми глазами и лицо освещалось волшебным светом, а я пялился на нее. Она наслаждалась праздником, а я упивался ее красотой».

В итоге Кэти уломала меня, и я сдался, предупредив, чтобы она не задерживалась и не заводила себе деревенских друзей. Кэти обнимала меня и незатейливо улыбалась. Но в моем сердце словно поселилось тревожное чувство: сердце билось сильнее, кровь играла.

И вот, они уже едут в машине нашего соседа Билла, все дальше и дальше. Мы остались с Полом на пустынной улице в полной тишине с кучей пустых пивных банок и сигаретных окурков, и не говоря ни слова побрели по дороге в сторону дома, где жил Пол. Заметив скамейку, мы присели, закурили и завели разговор.

– Слушай Пол, тебе легко было отпускать ее туда?

Он подозрительно взглянул на меня и ответил:

– Ну, в целом да, легко. А что? Что–то не так?

– Ты знаешь, у меня такое чувство, словно, что–то там…в деревне не так… может случиться беда.

– Да брось ты парень! Успокойся, все будет хорошо. Проведают родственницу, немного развеются, а там глядишь, и неделька пролетит незаметно, – промолвил Пол и выпустил клуб дыма.

Светили звезды и луна, ветерок принес прохладу. После жаркого дня, лучше всего, сидеть ночью и вдыхать прохладный воздух с запахом лета и любви.

– Пол, а ты не знаешь где находиться эта деревня? – резко вопросил я. – Они даже не сообщили куда едут.

Пол вышел из себя он громко ответил:

– Да что с тобой такое? Только не говори мне, что собираешься отправиться за ними.

– Я еще не решил.

Пол докурил сигарету. Немного помолчал и проговорил, теребя свои волосы:

– Слушай, ты мой лучший друг. Если ты и вправду волнуешься, и планируешь последовать за ними, то я с тобой. Но я не знаю ни дороги, ни адреса. У этой деревни даже названия нет и находится она, черт знает где! По крайней мере, так мне сказала Элайза.

Я неспеша докурил сигарету и затушил ее об здоровенный камень, который возлежал рядом и сказал:

– Пол, может я и несу какую–то нелепицу, но ты же знаешь, если я начинаю пророчить, следует обратить на это внимание. Помнишь, я предупреждал, что не стоит сегодня переться к Джону на глоток «аяуаски»,1 но Томми не послушал меня и угодил под машину. Все лицо «всмятку». Бедный парень. А водитель скрылся с места аварии. А в прошлый Хэллоуин помнишь мы напились на Горбатой горе, а затем Шон и Мэри вдруг решили искупаться в озере. Я отговаривал их за что и получил в нос. И что? Их тела так и не нашли. Я могу и дальше продолжать… У меня сейчас такое же чувство, словно мы должны их спасти от какой–то беды, Пол!

– Но ты же не думаешь, что они уехали умирать или их кто–то убьет?

– Вот именно что я так и думаю, – ответил я и добавил: – И еще, этот Билл, он мне всегда не нравился, у него лицо дьявольское. И какого черта они поехали с ним?

Пол, кажется, осерчал и грубо сказал: