Кровь Василиска. Книга II

Имение Рода Рошфор

некоторое время назад

Габриэль Рошфор чувствовал себя не в своей тарелке. Только что вернувшись от молодого Кастельмора, он приводил себя в порядок после поездки. А слуга уже уведомил, что его ждут в обеденном зале для отчета.

И Габриэль понятия не имел, как объяснять всё происшедшее отцу и братьям. Более того, он сам понятия не имел, что пошло не так, ведь он всё сделал правильно! Как и планировалось!

— Господин, — с лёгким поклоном в ванную комнату зашел личный слуга его отца. — Его Сиятельство просит вас поторопиться и не заставлять его и ваших братьев ждать.

— Да, Оливер. Передай что я уже закончил и через минуту спущусь, — Габриэль вздрогнул от этого холодного голоса.

Слуга кивнул и тут же удалился. Да какой он, к чёрту, слуга? Оливер Стоун не был галларийцем. Он был с севера, из Альбия, страны, ставшей своеобразным форпостом человечества, непосредственно соединенными сушей с Проклятыми землями.

Так получилось, что когда во время Войны за Наследство возник разлом, отрезавший часть восточных земель как Галларии, так и Иллерии, то в него хлынули воды Великого Океана, создав своеобразный защитный «ров» между землями людей и, как считала Церковь, Чистилищем-на-земле.

В течение года мир сотрясался от магической катастрофы. Менялся рельеф в районе катастрофы. Часть суши поднималась из океана, а другая часть опускалась. Огромные цунами смели с лица земли множество ставших прибрежными населенных пунктов. А когда, наконец, природа успокоилась, то получилось вот что.

Проклятые земли отделяли от Галларии материка примерно двести миль водного пространства, усеянного мелкими и крупными островами. Самый крупный из них — Длань Господня, который реально напоминал собой руку человека, находился к Проклятым землям практически вплотную. Отделяло его от земель триста футов водной глади, через которую был построен мост. Именно Длань Господня являлся основной базой для авантюристов из Галларии, что стремились сюда за славой и богатством.

У Иллерии похожего острова не было, поэтому иллерийцы построили форпост прямо на небольшом полуострове и находились в более сложном положении. Пару раз им приходилось быстро отступать, в спешке бросая форпост, а затем восстанавливать его заново.

Хуже было только альбийцам. Поднявшись со дна морского, двадцатимильный перешеек навсегда связал территорию Альбии с Проклятыми землями, обрекая ее жителей на постоянное противостояние с флорой и фауной неизвестного происхождения.

Вот оттуда и был Оливер, который выполнял у старого графа Поля Рошфора обязанности… Трудно было сказать, какие обязанности он не выполнял. Он с одинаковым усердием в свое время учил маленького Габриэля фехтованию и порол нерадивых крестьян, кто воровал добро хозяина. Помогал надевать гольфы старому графу и перерезал глотки его врагам. Оливер был страшным человеком. Страшным для всех врагов рода Рошфор. Единственное, чего не знал Габриэль, как он появился подле отца. Ведь когда он сам родился, Оливер уже был.

Все эти мысли пролетели внутри головы молодого человека, и он требовательно протянул руку, в которую тут же легло чистое и мягкое полотенце. Обтершись выше пояса, Габриэль с некоторым сожалением посмотрел на служанку. Она стояла, потупив глаза и не смея посмотреть на своего господина. Эта дура не смогла нормально предохраниться и теперь понесла от него. Отец не допустит бастардов, поэтому ребенка у нее не будет. Да и ладно, но Габриэль с ней еще не наигрался. А зная матушку, эта юная, но такая красивая дурочка вскоре отправится отсюда в неизвестном направлении. Может быть, даже прямиком в ад…

Габриэль улыбнулся своей шутке. Ему было без разницы, но теперь ему придется искать новую девку для своих утех. А это не так просто. Ведь годных сервов у них уже не осталось. Батюшка постарался, да и старшие братишки не отставали. В итоге младшему Габриэлю доставалось всё по остаточному принципу.

Надев чистую рубаху и камзол, Габриэль спустился вниз, где его уже ждал своеобразный семейный «совет». За обеденным столом, неспешно попивая вино, сидели его отец и два старших брата. Матери и его младшей сестры не было, женщин в серьезные дела не посвящали.

— Присаживайся, сын, — кивнул граф Поль Рошфор.

Габриэль кивнул братьям и сел. Слуга тут же наполнил его бокал красным вином. Но Габриэль не торопился начинать пить.

— Можно отпраздновать смерть последнего Кастельмора? — усмехнулся в седую бороду старый граф, поднимая свой золотой бокал, украшенный драгоценностями. Такие же камни в многочисленных кольцах на его пальцах так же мгновенно заблестели в свете факелов. Надо признать, это завораживало.

— Нет, отец. Кастельмор всё еще жив, — уныло, не поднимая глаз, ответил Габриэль.

Сбоку раздался смешок. Это третий по возрасту его брат Гаспар не смог сдержать свое веселье. Однако под суровым взглядом отца он тут же убрал улыбку с лица. При этом у второго сына графа, Дениса, ни один мускул не дрогнул на лице.