Кровь Варунова

И как в росинке чуть заметной

Весь солнца лик ты узнаешь,

Так слитно, в глубине заветной

Все мирозданье ты найдешь…

(Афанасий Фет)

Костер почти догорел. Угли тихонько шипели и всхлипывали, натыкаясь на остатки живого смолистого дерева, искры со слабым треском разлетались по сторонам, превращая простой костер в праздничный фейерверк.

Возле костра сидели двое. Молодой мужчина, почти мальчик. Черные волнистые волосы падали на плечи. Кое-где на висках просвечивали седые пряди, говорившие, что, несмотря на его молодость, на его долю выпали тяжкие испытания и жизнь обошлась с ним довольно сурово. Его большие черные глаза были задумчивы. Иногда в них проскальзывала тревога, когда он смотрел на свою спутницу, молодую женщину с зелеными, как у кошки глазами и светлыми длинными волосами, скрученными в тугой узел на затылке. Четкая линия губ, тонкие крылья носа и сурово сдвинутые брови, говорили о твердом и упрямом характере. Несмотря на различия в цвете волос и глаз, было что-то неуловимое в их облике, роднящее их, делающее похожими. Возможно, это выражалось во взгляде, в посадке головы, или в том, как они настороженно хмурились, услышав непонятный шорох в лесу. На плече у женщины сидел огромный сокол, самка, вцепившаяся в кожаный наплечник, как видно, специально приспособленный для нее. Над головой юноши, на самой нижней ветке рядом стоящего дерева, сидел черный большой ворон. Казалось, что птица дремлет. Но, из-под опущенных век сверкал острый янтарный взгляд, зорко следящий за всем, что происходит вокруг.

Вдруг, за их спинами раздался едва уловимый шорох. Где-то треснула ветка, зашуршала палая листва под чьими-то осторожными шагами. Оба мгновенно оказались на ногах. Юноша уже держал в руках легкое короткое копье, в руках у женщины блеснул, отражая угли потухающего костра, острый, как лезвие бритвы, охотничий нож.

Соколиха на плече женщины зашипела и расправила крылья. Ворон же, к удивлению обоих, сидел совершенно спокойно, только что, разве глаза открыл и повернул свою голову с мощным клювом в ту сторону, откуда слышался шорох.

Вскоре, на краю поляны, на границе между светом и тенью, показалась огромная волчья морда. Волк был таким большим, что почти достигал пояса юноши. Шерсть его имела удивительный бордово-фиолетовый оттенок, а глаза в свете затухающего костра, отливали аметистовым огнем. Волк, не обращая внимания на встревоженного сокола, и на оружие в руках людей, медленно сделал шаг в сторону юноши. Он пристально смотрел в глаза молодого мужчины, как будто, хотел что-то сказать, а быть может, что-то увидеть. Рука с поднятым, приготовленным для броска копьем, вдруг медленно опустилась вниз. Взгляд парня сделался каким-то растерянным и беспомощным. Он одними губами тихо и неуверенно прошептал:

– Колча…? – То ли вопрос, то ли утверждение.

Мы стояли с Враном на самой опушке леса и смотрели, как солнце садиться за горизонт, подсвечивая своими фиолетовыми лучами башни замка. Брат крепко держал меня за руку, как будто, я была его якорем в этом мире, или спасательным шлюпом. Даже не знаю, какое из двух сравнений было бы более точным. Я усмехнулась про себя. Какой из меня шлюп! Да, и якорь я не важный. Так, сколоченный наспех плотик из нескольких досок. Толкни как следует, и сам ко дну пойдет. Но, для него я была старшей сестрой, и он надеялся на меня.

Солнце скрылось и, бесподобные аметистовые сумерки накрыли окружающий мир, как легкая вуаль невесты. Свет стал меркнуть и на чернеющем небе вспыхнули первые звезды. Я не сильна была в астрономии, но очертания созвездий показались мне незнакомыми. И только млечный путь, извечный звездный мост, по которому крылатый волк Симуран провожает души на суд Богам, по-прежнему перечеркивал небосвод от края и до края. Как будто, разделяя мир на «до» и «после».

Я повернулась к Врану.

– Ну, что, братец, не пора ли нам искать ночлег? Думаю, разумнее будет отойти подальше от замка. Ну, и конечно, пока никакой магии.