Кровь драконов

Позвольте представиться. Впрочем, даже если и не позволите, я все равно назову себя. Золия, правительница и Великий Ужас Межгорья, или просто Злыдня, как втайне называют меня слуги и подданные единственного городка, расположенного на моих землях. Но, как видите, это для меня не секрет. Посмотрев в глаза любому человеку этого мира, я с легкостью могу прочесть его мысли. Мало кто знает об этой моей способности, поэтому даже не пытаются защищаться и ставить мысленные блоки. Совсем иначе обстоят дела в моем родном мире. Там меня знают как Льеру — правительницу народа василисков, к которому я принадлежу. Находясь на родине, я могу прочесть только мысли моего младшего брата Кейна и любого дракона-оборотня из соседней державы, если он не позаботился о мысленном блоке. А что я делаю здесь, в другом мире, спросите вы? «Живу! — отвечу я громко и открыто, но про себя добавлю: — И прячусь». Нет, не от врагов, а от гораздо худшей напасти — от обязанностей. Вы представляете, каково править не одним городом, а целой державой? Нет? Вот и я не представляю. Меня, конечно, к этому готовили… Но проблема в том, что тысяча сто шестьдесят восемь лет назад я потеряла память при загадочных и трагических обстоятельствах. Это произошло, когда дядюшка Фарг решил убить наших с Кейном родителей и стать нашим опекуном, чтобы в дальнейшем полностью захватить власть в свои руки. В общем, о жизни в родном мире я знаю только со слов брата, который спустя долгие годы нашел меня здесь, в Межгорье. Надо сказать, трудная это была задача, почти невыполнимая. Но благодаря счастливой случайности он справился с этим делом быстрее, чем огромное войско наемников во главе с дядюшкиным доверенным лицом Тавросом. Все искали черноволосую миниатюрную девушку, обладающую нечеловеческой силой, нуждающуюся в сне лишь пару-тройку раз в году и отзывающуюся на имя Льера, но были не правы. Я звала себя Золией, народ — Злыдней, а истину не знал никто.

Я жила отшельницей в почти неприступном замке, не имея друзей и родных, зато врагов у меня было хоть отбавляй. Можно сказать, врагами были все жители этого мира. То ли в том была моя вина, то ли просто так сложилась судьба — сейчас и не разобрать. Весь город, в котором я захватила власть, был настроен против меня, но народ терпел и исправно платил налоги, так как не мог дать достойного отпора. Надо сказать, город я захватила совершенно случайно, в состоянии аффекта, ведь встретили меня не очень приветливо. Тогда я не знала, что в это изолированное место в горной долине высылали преступников: мятежников с семьями, убийц, чья вина не доказана, — поэтому неудивительно, что у них возникло намерение поизмываться над одинокой, растерянной девушкой. И с годами отношение ко мне населения не изменилось, просто ненависть, передаваемая от поколения к поколению, стала привычной и не такой острой. Да и я никогда не стремилась что-то предпринять в этом плане, будучи злая на весь мир и никому не доверяя, как обиженный ребенок. У меня не было войска, чтобы поддерживать порядок, так что я придумала для себя образ Великого Ужаса и стремилась запутать население любыми доступными средствами. Этому немало способствовало таинственное свечение вокруг моего тела, возникающее каждый раз, стоило мне разозлиться. Захваченный город я из вредности назвала Деревней…

Однажды в Межгорье вторглось огромное войско, состоящее из сверхсильных существ, способных покрываться прочной чешуей, не поддающейся мечу. Пытаясь найти возможность изгнать их со своей территории, я заключила временное перемирие с правителем Карневии Дейконом и даже успела подружиться с его сестрой Илэр. Кстати, они оба — дроу. Да-да, остроухие и, в отличие от эльфов, черноволосые. К тому же все дроу живут в городах среди людей. Это эльфы держатся особняком, редко покидают свои леса и обожают природу, прямо над каждым листиком трясутся. Но их магия гораздо сильнее человеческой. Все знают, что ссориться с эльфами чревато, впрочем, и дружить с ними я лично не советую. Если все они такие же, как Ингрем — посол эльфов в Карневии, то поддерживать с ними хорошие отношения гораздо более опасно, чем придерживаться нейтралитета или проявлять неявную враждебность.