Криминология. Теория, история, эмпирическая база, социальный контроль

Первое издание моей «Криминологии» было опубликовано Издательским домом «Питер» в 2002 г. С тех пор тираж был давно распродан, приводимые в книге статистические тренды ограничивались 1999 г., а в отечественной и мировой литературе за годы, прошедшие с первого издания, появилось немало новых интересных трудов. Этим объясняется подготовка второго – существенно дополненного издания. Помимо продления трендов преступности до 2006 г., расширено содержание многих глав и параграфов, особенно относящихся к части III книги («Криминологический анализ некоторых видов преступлений»), значительно увеличен объем использованной и рекомендуемой литературы.

Я выражаю искреннюю благодарность как Издательству «Питер», осуществившему первое издание «Криминологии», так и, конечно же, Санкт-Петербургскому Издательству Р. Асланова «Юридический центр Пресс», взявшему на себя труд подготовить второе издание книги.

Предлагаемое читателю произведение относится к смешанному жанру: с одной стороны, это – монография, в которой автор пытается изложить собственные представления как о науке криминологии, так и о ее предмете; с другой стороны – это учебник, предназначенный в первую очередь для студентов и аспирантов, изучающих (и развивающих) криминологию. Иногда подобное смешение жанров называют «авторским курсом».

Важнее, чем определение жанра, некоторые исходные предпосылки («импульсы») создания этого труда.

• Во второй половине XX столетия тема преступности, всегда небезразличная для обществоведов и населения, начинает превалировать в общественном сознании. Объясняется это реальным ростом преступности (точнее, зарегистрированной ее части) во всем мире или же «страхом перед преступностью» и «моральной паникой», нагнетаемыми mass-media (средствами массовой информации) и популистскими политиками[1] – не столь уж существенно. Этот общемировой процесс в силу ряда исторических причин особенно ярко проявился в современной России. Телевизионные передачи, кинофильмы, газетные сообщения, бытовые разговоры во всем мире заполнены преступлениями, вращаются вокруг преступлений. Проблема образно сформулирована современными зарубежными авторами: «Преступления возбуждают, захватывают (exciting), а что же криминология?»[2]

• Мировой и отечественной криминологией накоплен огромный теоретический и эмпирический материал, характеризующий преступность, отдельные ее виды, преступление, преступника, жертву преступления, а также социальную реакцию на преступность. Между тем, чем больше мы узнаем о преступности, тем меньше ее знаем и понимаем… Распространенным является мнение о «кризисе криминологии», о значительной мифологизации темы преступности и контроля над ней.[3]

• Фактический запрет на существование в годы советского тоталитаризма, а затем и длительная изоляция «реабилитированной» в годы хрущевской «оттепели» отечественной криминологии вырвали ее, наряду с другими социальными науками, из мирового научного сообщества, а вынужденная идеологизация скомпрометировала даже реальные достижения. Возврат в мировое сообщество – путь не легкий, но совершенно необходимый для любой науки.

• Как показывает мировой и отечественный опыт, уголовная политика, средства и методы социального контроля над преступностью, пенитенциарная политика и практика существенно зависят от криминологических воззрений, распространенных в обществе и разделяемых властными структурами. Отсюда – практическая значимость криминологии. К сожалению, мировая и особенно отечественная практика свидетельствуют о неадекватности традиционных форм и средств социального контроля над преступностью ее генезису и природе. Все явственнее ощущается «кризис наказания» (Т. Mathiesen, N. Christie, L. Hulsman и др.).[4]

Все это, наряду с личными научными амбициями, подвигло автора на создание лежащего перед читателем труда.

Несколько замечаний, необходимых для лучшего понимания того, что содержится в книге.

• Цитата из Н. Бора, приводимая в эпиграфе, имеет для меня принципиальное значение. Есть много истин, но нет Истины. Никто не может претендовать на «единственно верную» теорию, концепцию.[5]