101 миниатюрный детектив

В отечественной и зарубежной художественной литературе детективный жанр пользуется у читающей публики неизменным успехом. Правда, положа руку на сердце нужно признать, что детективов, с полным правом относящихся к художественным произведениям, издавалось и издается очень мало. Основную их массу составляет так называемое чтиво, почти ничего не дающее ни уму, ни сердцу. Читают такую литературу, чтобы убить время. В памяти после прочтения в лучшем случае остаются фабула преступления да некоторые сюжетные ходы, и то ненадолго.

Мне, профессионально занимающемуся криминалистикой более сорока лет, поработавшему следователем, прокурором-криминалистом, уже давно стало неинтересно читать детективный ширпотреб. Сюжет часто бывает закручен ни на чем, фабула преступления примитивная, действия следователя — криминалистически безграмотны и процессуально незаконны. Читать такие детективы — только нервы портить и глаза утомлять. Конечно, я как профессионал не могу здесь быть беспристрастным, и тем не менее…

Совсем другое дело — следственная практика, как отечественная, так и зарубежная. Она очень богата случаями, заключающими в себе некую криминалистическую «изюминку», делающую их своеобразными, запоминающимися. Такие случаи у меня постепенно копились, собирались, обрабатывались.

К жанру мини-детектива я пришел довольно давно, еще в 80-х годах прошлого, XX века. Мои мини-детективы печатались в журналах «Уральский следопыт» и «Человек и закон», были благосклонно восприняты читателями. Некоторые из них я приводил в качестве примеров, иллюстрирующих возможности современной криминалистики в деле борьбы с преступностью, читая лекции в трудовых коллективах по линии общества «Знание». Иллюстрировал я ими и лекции, читаемые студентам

Свердловского юридического института, где многие годы преподавал криминалистику. Было очевидно, что эти миниатюрные детективы вызывают интерес, запоминаются, ибо в небольшом объеме они концентрировали яркое, нетривиальное содержание.

К этому жанру я пришел потому, что мне было жалко транжирить свое и чужое время. Свое — не хотелось нагнетать вокруг яркого случая вёдра словесной воды, а чужое — чтобы не пропускал эту воду читатель через себя, пытаясь обнаружить утопленный в ней автором яркий «камушек». Что получилось — судить читателям, но, на мой взгляд, гораздо интереснее и приятнее перебирать яркие «самоцветные камушки», чем отыскивать их в большой куче сырого песка. Эту кучу за читателей я уже перелопатил и даже просеял через сито, а «самоцветы» огранил.

Понимаю, что в моем распоряжении оказалась лишь небольшая толика интересных случаев из следственной практики — возможности одного человека весьма ограниченны. Но работу над миниатюрными детективами я продолжаю. И в этой связи обращаюсь к читателям, бывшим и действующим сотрудникам правоохранительных органов. Если в вашей практике были такие «самоцветные камушки», сообщите мне о них на адрес издательства. В следующей книге ваш случай, литературно обработанный, увидит свет, а человек, сообщивший его, под своей или измененной (по его желанию) фамилией будет в нем фигурировать и перестанет сожалеть о том, что эта «изюминка» порадовала вкус только его близких и друзей.

Буду благодарен читателям и за отзывы, направленные на улучшение содержания этой книги, являющейся первым опытом нового жанра — миниатюрного детектива.

Е. Ищенко

Сейчас немногие знают, что гордость россиян А. С. Пушкин был под следствием и судом и только смерть спасла его от виселицы. В чем же он так сильно провинился?

В 1828 году официальные власти возбудили расследование по поводу поэмы «Гавриилиада», проникнутой духом безбожного вольномыслия и ходившей тогда в рукописном виде. В архивных документах Третьего отделения собственной Его Императорского Величества канцелярии есть такие строки:

«Комиссия в заседании 25 июля… положила предоставить санкт-петербургскому генерал-губернатору, призвав Пушкина к себе, спросить: им ли была написана поэма «Гавриилиада»? В котором году? Имеет ли он у себя оную, и если имеет, то потребовать, чтоб он вручил ему свой экземпляр. Обязать Пушкина подпискою впредь подобных богохульных сочинений не писать под опасением строгого наказания».

«Чиновника 10 класса Пушкина», как он именуется в деле, несколько раз допрашивали, за ним был установлен негласный полицейский надзор, его переписку перлюстрировали. Однако вину поэта в сочинении «богохульной» поэмы, полной фривольных и эротических сцен, доказать так и не удалось. Дело было закрыто.