Крик родившихся завтра

Ту-124 шел на посадку. Наталья затушила сигарету и посмотрела в иллюминатор – пелена облаков разошлась, открыв горы, похожие на смятое беспокойным детским сном лоскутное одеяло.

– Возьмите реденец, пожаруйста, – сказала стюардесса, старательно выговаривая слова. Особенно «ре-де-нец». Почти без акцента.

– Благодарю, – конфетка оказалась в руке. Девушка пошла дальше по салону, где на средних рядах разместились официальные лица, а позади притихла в предвкушении скорой посадки компания туристов. Но стюардесса с подносом леденцов их оживила.

– Кумико-сан, а можно взять две конфетки?

– Кумико-сан, может, всё же махнете с нами в горы? Посмотрите, какая красотища… Будем сидеть у костра и петь песни! – Говоривший взял несколько аккордов, в которых слышалась романтика походов. – Лучше гор могут быть только горы…

– Спасибо, Вородя-сан, но я не могу, – сказала стюардесса, и в ее голосе звучало неподдельное сожаление, будто, сложись обстоятельства иначе, она и в самом деле прямо с трапа отправилась бы вслед за веселой компанией, даже не переодеваясь – в короткой юбке, белой блузке и форменном пиджаке. Хотя кто этих японок знает? Гейши.

Наталья улыбнулась этим мыслям. Леденец не помогал – уши закладывало. Самолет проваливался всё глубже. Оставалось совсем недолго до посадки.

Как там пел этот Володя?

Похоже. Очень похоже. Только их не сто, а гораздо меньше.

И вряд ли Кумико втайне ночью пила коньяк.

Кумико-сан вернулась с подносом в свой закуток, старательно задернула занавес, чтобы через мгновение вновь его отдернуть и появиться с микрофоном в руке:

– Уважаемые товарищи пассажиры, наш рейс по маршруту Саппоро – Китами подходит к концу. Через нескорько минут саморет приземрится в аэропорту города Китами. Температура в аэропорту прюс шесть градусов. Просим вас не забывать свои вещи. Командир корабря ретчик первого красса Васирий Варерьевич Чкаров и экипаж жерают вам доброго пути, – стюардесса поклонилась и попятилась в закуток.

– Аригато, Кумико-сан! – крикнули веселые туристы.

Наталья вышла последней. Она дождалась, пока строго и чинно выйдут официальные лица, затем – груженная рюкзаками и гитарами молодежь протиснется по узкому проходу между кресел, попутно чуть не задев и ее закопченными котелками и айсбайлями. Неторопливо надела плащ, взяла чемоданчик, сумочку и напоследок заглянула в иллюминатор, стараясь разглядеть встречающих.

Ветрено. Холодно. И пусто. В отдалении стоял еще один самолет с зачехленными двигателями. Приземистое здание аэровокзала неодобрительно смотрело на прилетевших узкими окнами-бойницами – то ли наследие милитаристской Японии, откуда два с лишним десятка лет назад взлетали самолеты с камикадзе, то ли творение современности – примета оккупационной зоны. Туристы поначалу сгрудились у подножия трапа, весело раскланиваясь с Кумико-сан, а затем двинулись вслед за дежурным к аэровокзалу. Легкий наряд стюардессы заставлял плотнее кутаться в плащ. Поодаль стояли три машины, где официальных лиц встречали другие официальные лица – военные и гражданские. Среди них Наталья отыскала взглядом отца, который разговаривал с одним из прилетевших – лысым мрачным типом в темных очках и с беспокойным ртом.

Можно не торопиться. Наталья поставила чемоданчик на землю, перекинула сумочку через плечо и достала сигареты. А здесь можно курить? Она покосилась на мерзшую стюардессу. Та продолжала вежливо улыбаться. Даже если и нельзя, она ничего не скажет, решила Наталья и закурила. Девушка не уходила, видимо дожидаясь, пока последний пассажир определится, куда ему направиться – в аэровокзал или к машинам.

– Меня встречают, – сказала Наталья.

– Это очень хорошо, – ответила стюардесса.

– Кумико-сан, – на трап вышел молоденький летчик, – ты свои вещи уже собрала?

Он что-то добавил по-японски, отчего девушка покраснела и нетерпеливо махнула рукой. Не как преисполненная внутренней гармонии гейша, а как промерзшая на пронизывающем ветру девчонка. Наталья усмехнулась и отвернулась. Официальные лица и встречающие рассаживались в «Волги». Потом машины синхронно тронулись, синхронно развернулись и помчались к выезду, набирая скорость, точно собираясь взлетать.