Крик ночной совы

Оглушительный, раскатистый удар грома пронзил майскую ночь и разбудил Агнесс. Тихо перевернувшись на правый бок, она напрягла слух. С торфяных болот, заросших вереском, доносился протяжный вой диких собак и монотонные крики совы. Внезапно сердце женщины тревожно заколотилось – ей показалось, что из тёмного угла комнаты за ней следит пара настороженных глаз – и её тонкие пальцы вцепились в край матраса, туго набитого бараньей шерстью. Но стоило вспышке молнии осветить пространство, как выяснилось, что это всего лишь очки её супруга Джона Брауна, накануне оставленные им на комоде. Сам же он, после праведных трудов в чине викарного епископа Винчестерского собора, голосисто храпел в нескольких дюймах от неё.

Агнесс с детства боялась грозы, однако же, в ночной сорочке, с распущенными волосами, она всё-таки выскользнула из-под тёплого одеяла, подошла на цыпочках к затуманенному окну и припала лбом к стеклу, пристально вглядываясь в окружавший её мрак. Газовые фонари не горели. С неба, сплошь покрытого тучами, лил дождь, образуя стремительные, шумные потоки из смеси глины и песка. На высоком холме, где располагалось кладбище со множеством скорбящих ангелов, старых крестов и накренившихся могильных плит, на которых мох и дожди давно съели даты и имена, рождались новые реки. Как по желобам неслись они по угрюмым и узким дорогам графства Хэмпшир, мощёным каменными плитами, и вспыхивали при свете молний, словно огненная лава. Дул сильный ветер, то уносясь с рыданием вдаль, то вновь грохоча и воя у ночного окна и заставляя дребезжать стекла в рамах. Одинокие деревья гнулись от его порывов, их почерневшие листья то льнули друг к другу, шепча и жалуясь, то, разметавшись в разные стороны, тоскливо трепетали и бились на тонких ветвях. С неба опять ударила молния, обнажив в непроглядной тьме стены старого Винчестерского замка – в эту минуту они производили удручающее впечатление, а ведь в былые времена сам король Артур собирал здесь, за Круглым столом из английского дуба, своих отважных рыцарей – искателей Святого Грааля.

Какое-то необычное беспокойство, какая-то тоска охватили душу Агнесс. Она тихо вздохнула и вернулась в постель, силясь заснуть. Но сна не было ни в одном глазу. Женщина ворочалась, металась по подушке и уже собралась хватить бромистого калия – это хорошо её успокаивало, как вдруг вспомнила, что, зачитавшись романом Джейн Остин, забыла помолиться перед сном. «Это никуда не годится!» – подумала она и, уставившись в потолок, обратилась к высшим силам:

– О Господи, прости грехи мои прошлые. Помоги не прельщаться соблазнами мира сего и избегать мирской суеты. Помоги мне познать Твою волю святую и смиренно с любовью её исполнять. Помоги жить по слову Твоему, по заповедям Твоим, и пребывать в любви Твоей, – шептала она, подняв голову вверх и безвинно сложив ладони.

Не успела она закончить, как раздалось гулкое уханье совы, резкое и жуткое, а в окне, над разросшимися кустами бузины и сирени, вдруг пронеслось что-то серое с двумя сверкающими в темноте янтарными огоньками. Потом послышался топот лошадиных копыт – сначала слабый, но усиливающийся с каждой секундой. Кто-то приближался к их дому, и был уже очень близко. Вот лязгнул дверной засов, запертый ею на ночь, заскрипела деревянная лестница, недовольно запела петлица двери, и свежий ночной воздух со свистом проник в спальню. Страх охватил Агнесс, подступив комом к горлу. Она бросилась будить преподобного, но сон его был столь крепок, что он даже не пошевелился. Оглянувшись на дверь, Агнесс вздрогнула, увидев перед собой тень, напоминавшую женский силуэт. Кто-то стоял в их спальне, всего в нескольких шагах от неё. Слабый лунный свет освещал очертания высокой, стройной фигуры, но лицо человека оставалось в темноте.

– Кто вы? – вскрикнула Агнесс, пытаясь прогнать свой жуткий кошмар. Ей хотелось надеяться, что голос не дрогнул. – По какому делу вы вторглись в наш дом посреди ночи?

Но ответа не последовало. Агнесс прищурилась, окидывая фигуру напряженным взглядом. Очередная вспышка молнии озарила в мертвенно-бледном свете каждую чёрточку лица женщины. Она увидела вьющиеся волосы, выбивавшиеся из-под одеяния с капюшоном, зелёные глаза на совершенно белом лице, в котором не было ни кровинки: сверкающие и резкие, как клинок из стали, казалось, они пронизывали её. В глубоком вырезе, неугодном Господу и людям, круглилась наполовину открытая грудь, похожая на два свежесорванных яблока, на которой покоилась золотая цепь с медальоном в виде совы.

– Что вам нужно от нас? – переспросила Агнесс в смертельном волнении и бросила взгляд на длинную чугунную кочергу у камина, которой она обыкновенно ворошила угли.