Крестовый поход Либерти

В тёмной комнате ярким пятном выделяется фигура человека в изодранном плаще. Нет, он не освещён прожекторами. Он сам состоит из потоков света, которые струятся, извиваются, складываясь в объёмное изображение. Человек говорит в темноту, не ведая, есть ли хоть кто-то за пределами этого сияния. Его это мало заботит. В левой руке сигарета, от неё тянется призрачный дымок. Этот человек – осколок прошлого, застывший в свете, играющем для невидимых зрителей.

– Вы знаете меня, – произносит сияющая фигура после затяжки. – Вы видели моё лицо по Сети Новостей Вселенной, вы читали статьи, подписанные мной. Некоторые из них даже написал я сам. Другие… скажем, у меня талантливые редакторы. – Человек устало пожимает плечами…

В записи говорящий напоминает маленький манекен, однако очевидно, что в реальной жизни он имеет нормальные рост и пропорции, ну разве что излишне худощав. Его плечи опущены – то ли от усталости, то ли под грузом прожитых лет. Тёмно-русые волосы перемежаются седыми прядями и собраны в хвост, прикрывая изрядную лысину. Лицо чуть более измождённое, чем обычно бывает у репортёров, но все ещё узнаваемое. Спокойное, хорошо знакомое человечеству, обживающему космос, лицо.

Самое необычное в этом лице – глаза. Их взгляд так пронзителен, что даже запись передаёт ощущение, будто он проникает в самые потаённые уголки душ зрителей. В этом и состоял главный талант этого человека: чувствовать свою аудиторию, даже находясь на расстоянии световых лет.

Мужчина вновь затягивается сигаретой, и его голова тонет в клубах дыма.

– Вы, наверное, слышали официальные сообщения о падении Конфедерации Людей и о великом зарождении империи, называемой Терранским Доминионом. Вы также, возможно, слышали рассказы о появлении чужих, об ордах зергов и о божественных протоссах. О битвах в системе Сара и о падении Тарзониса. Вам знакомы эти репортажи. Как я уже говорил, некоторые из них подписаны моим именем. Часть из них даже правдива.

В темноте за пределами светового кольца кто-то беспокойно ёрзает. Голографический проектор выпускает лишь случайный всполох, непослушные фотоны, но публика на миг погружается в тайну. Где-то позади окутанных тьмой зрителей раздаётся звук капающей воды.

– Итак, вы читали мои репортажи и верили им. Но сейчас я здесь, чтобы сказать вам, что большинство из них были выхолощены властями. Ложь, большая и маленькая. Ложь, приведшая нас к нынешнему печальному положению, которое таковым и останется, если мы не выясним, что же произошло на самом деле. Что случилось на Чау Сара, Map Сара, Антиге Прайм и в самом Тарзонисе. Что случилось со мной, моими друзьями и врагами, конечно же.

Человек делает паузу, оглядывается вокруг, его всевидящие глаза смотрят прямо в души зрителей.

– Я – Майкл Дэниел Либерти[2]. Репортёр. Считайте это моим самым главным, возможно, последним репортажем. Считайте это моим манифестом. Считайте это чем угодно. Я здесь лишь затем, чтобы рассказать, как всё было на самом деле. Я здесь, чтобы установить истину. Я здесь, чтобы поведать правду.

До войны всё было по-другому. Чёрт подери! Вспоминая те времена, видишь, что мы просто проживали день за днём, делали свою работу, подписывали чеки и заставляли страдать своих ближних. Мы не предполагали, что может случиться беда. Мы были жирными и счастливыми, как черви, копошащиеся в падали. Бывали единичные вспышки насилия – восстания, революции, произвол колониальных правительств, – что предполагало необходимость содержать вооружённые силы, но это не могло реально угрожать тому образу жизни, к которому мы привыкли. Да, оглядываясь назад, мы понимаем, что были зажравшимися и наглыми.

И если бы даже вдруг началась настоящая война, это была бы проблема военных. Проблема морской пехоты. Не наша.

Манифест Либерти

Город раскинулся под ногами Майка, словно опрокинутое ведро с рыжими тараканами. С головокружительной высоты офиса Хэнди Андерсона Майк мог даже разглядеть горизонт между зданиями. Город простирался вдаль, на краю мира превращаясь в рваную, зазубренную линию.

Город Тарзонис на планете Тарзонис. Самый важный город на самой важной планете Конфедерации Людей. Город такой великий, что его имя повторялось дважды. Город такой огромный, что население его пригородов превышало население некоторых планет. Яркий огонь цивилизации, преемник Земли, ныне затерянной в истории и мифах былых поколений.

Спящий дракон. И Майк Либерти не рискнул бы дёрнуть его за хвост.