Крещение Руси. От язычества к христианству

Проблема выбора веры и первые шаги христианства — основная тема начальной русской истории, ибо сама история русского народа как единого целого начинается с крещения Руси. Первый русский писатель — киевский митрополит Иларион и первый русский историк — летописец Нестор писали о том, что после крещения возник новый русский народ. Это была не просто риторика, отражающая евангельскую притчу (о новых мехах, необходимых для того, чтобы принять новое вино божественной благодати). Это был реальный исторический итог христианизации: до крещения — принятия единого Закона — единого народа на Руси не существовало. Под властью призванных из-за моря в середине IX в. варяжских князей с их дружиной — русью — пребывали многочисленные славянские и неславянские (в основном финно-угорские — чудские) племена, следовавшие своим племенным — языческим законам и обычаям, которые были описаны Нестором во вводной, предысторической, части Начальной летописи — «Повести временных лет». Летопись остается главным источником по истории начального христианства на Руси, и мы последуем замыслу летописца, который не разделял судеб славян, Русской земли и христианской истории. Древнерусский язык летописи лег в основу развития русского литературного языка — он в общих чертах понятен и современному читателю, так что цитаты из летописи приводятся в книге лишь с небольшими изменениями и комментариями.

О расселении славян Нестор рассказывает в начале «Повести временных лет». Летописец был христианином — монахом Киево-Печерской лавры и составлял свою летопись в Киеве на рубеже XI–XII вв. Главной книгой, которая была настольной для всех средневековых историков Европы, была Библия. В этой «Книге книг», как ее называли в Средние века, ничего не говорилось собственно о славянах и Руси — ведь Библия была завершена еще в первые века нашей эры, а славяне и Русь появились на страницах древних хроник несколькими столетиями позднее. Но эта книга не случайно стала в Средние века главным источником изучения всемирной истории. В Библии история наделялась особым смыслом — пониманием Божьего замысла: всем народам должен был открыться этот смысл собственного существования, и все народы были равны перед Богом — ведь все они произошли от общего предка, праведного Ноя и его трех сыновей, которые спаслись после Всемирного потопа.

С этого библейского рассказа и начинает славянскую и русскую историю Нестор. Он повествует о том, как в гордыне своей люди стали строить Вавилонскую башню, чтобы достичь небес, и Бог разделил их языки, так что они не могли договориться о дальнейшем строительстве. Так появились разные народы (летописец так и называл их «языками») — потомки трех сыновей Ноя: Сима, Хама и Иафета. Они стали заселять землю, и в северных или «полунощных» странах — в Европе — вместе с другими потомками Иафета оказались славяне, которых летописец называл их общим древним именем — словене (что значило «владеющие словом», речью).

Не только Библию использовал Нестор для составления летописи. У него был перевод всемирной истории — византийской Хроники, или «Временных книг», Георгия Амартола (это имя означало, что византийский историк, как и Нестор, был монахом) и других греческих хроник. Образец «Временных книг» — повествований о царствах — воспринял Нестор, который тоже рассказывал о княжениях первых русских князей, но этот рассказ был разбит на погодные записи — лета, поэтому у русского летописца получилась «Повесть временных лет». Греческая хроника не во всем могла служить образцом для русского летописца. Георгий также рассказывал о расселении потомков Ноя, но среди них не называл ни славян, ни руси. Для византийского историка они оставались «северными варварами», врагами Византии, лишенными настоящей культуры и даже речи (слово «варвар» в античной традиции означает человека, лишенного членораздельной речи, способного лишь на невнятное бормотание — «бар-бар»). И конечно, к этим варварам не ходили апостолы: они оставались не просвещенными Божьим словом.