Кремль 2222. Садовое кольцо

Прыжок с третьего этажа на груду битого кирпича был плохой идеей. Не помогло даже распределение нагрузки через хитрый кувырок. Правую ногу пронзила острая боль, каждый шаг превратился в пытку.

С самого начала это была гонка со смертью. Приз в которой — не просто жизнь. Ведь не так страшна мысль о гибели, как страх, что путь окажется напрасным.

В мусоре под ногами отвратительно шуршала какая-то живность. Может, крысы, может, змеи, стальные сколопендры или какие-нибудь гибриды всех вместе взятых. Наверняка опасные, как и все вокруг. Только сейчас не до этого: где-то над головой, у черного провала окна, раздался едва уловимый звук шагов. Охотники не отставали. Ощущать себя загоняемой дичью не слишком приятно. Но именно это все еще давало шанс оторваться: его не спешили прикончить. Охотники развлекались, чувствуя беспомощность жертвы. И что еще неприятнее — он так до сих пор и не понял, кто именно за ним гонится.

Да это и не имело значения. Стиснув зубы, он заставил непослушное, усталое тело вновь броситься в бег. Боль отдавала в виски, но перелома вроде удалось избежать. И это хорошо: за спиной грузно посыпались на землю преследователи. Их ничуть не смутила высота, и они с азартом продолжали игру. Семь глухих ударов, почти слившихся в единый звук.

Семеро. Это должно означать что-то, и что-то знакомое. Но уставший мозг отказывался выдавать нужную информацию.

Хлестко просвистело над ухом, глухо откликнулась на удар дряхлая стена. Илья инстинктивно пригнулся, но в этом не было необходимости: преследователи стрельнули в темноту, наугад. Возможно, чтобы взбодрить затаившуюся добычу. Осторожно подавшись вперед, Илья разглядел в сумраке стрелу, торчавшую из щели в штукатурке. С усилием расшатал, вытащил.

Железная. Судя по всему, выточена из арматурного прута. Короткая, лишь с намеком на оперение. Даже не стрела — арбалетный болт. И странное липкое вещество на острие. Яд?

Проклятие, кто же это может быть?! Нео? Слишком изощренно для несдержанных мутов. Не в их привычках так долго загонять добычу. Шамы? Да нет, те в первую очередь ударили бы по мозгам своей мрачной силой, и он сам приполз бы к ним на четвереньках. Незнакомая людская группировка? Но что делать чужакам в этом районе? Уж точно — не развлекаться.

Отогнав навязчивые мысли, ратник тихо шмыгнул в ближайший переулок. Перебрался через груду битого камня, оставшегося от обвалившейся стены, скатился на другую сторону. Замер, вслушиваясь в темноту. Ничего не услышал: все заглушал стук колотящегося сердца и болезненный звон в ушах. Впрочем, наползавшие сумерки работали на него, и этим следовало пользоваться. Поглядел на «трофейный» арбалетный болт, что продолжал сжимать в потной ладони, и пожалел о брошенном по дороге снаряжении. Здесь было отличное место для засады. Тут же усмехнулся этой идее. Преследователей не меньше семи, и они, похоже, вовсе не считают его серьезным противником. Да и что говорить — в тяжелой кольчуге да с мечом в придачу он просто не добежал бы досюда. Не говоря уж про невозможность последнего акробатического прыжка. В конце концов, его цель — не положить пару лишних врагов, а просто добраться до кремлевских ворот — и сделать это быстро.

Могло показаться, что проще было бы домчаться верхом. Как бы не так. Фенакодуса убили под ним у самого Садового: по пятам конвоя, как стая падальщиков, волочилась небольшая группировка нео. Они словно чувствовали, что рано или поздно кто-то отобьется от сплоченного отряда и станет легкой добычей. Остается лишь поблагодарить верного друга за последнюю услугу: его свежая плоть отвлекла прожорливых мутов от преследования.

Эта мгновенная вспышка памяти напомнила о главном. О том, что заставило его сломя голову мчаться к Кремлю. Напряженно вглядевшись в темноту, он резко сорвался с места. Все равно ни черта не видно. Оставалось надеяться на случай и на остатки сил после отчаянного рывка от Садового. Того самого легендарного Кольца, что стало вдруг гигантской ловушкой.

Теперь он несся в открытую, по самому центру Воздвиженки. Просто потому, что по центру меньше мусора, обломков стен и корневищ хищных растений, и можно полностью выложиться в скорость.

Словно нарочно подманивая охотников.

Это называется «идти ва-банк». Выражение, давно потерявшее первоначальный смысл, но означавшее одно: сделать ставкой собственную жизнь в игре с враждебными силами. И эти силы охотно приняли его правила: справа и слева мелькнули стремительные тени. Его заметили и теперь без особого труда догоняли, сжимая темные «клещи».

Он стиснул зубы — до боли, до хруста. Вперед гнал не столько страх, сколько отчаяние и ненависть к этим тварям, которые собрались отобрать у него последнее — возможность исполнить свой долг. Сдохнуть сейчас, когда во мраке уже показался силуэт Троицкой башни, подсвеченной факелами дозорных… Нет, не бывать этому.