Красотка-еврейка (Король-сердцеед, Молодость короля Генриха - I)

Понсон дю Террайль

КОРОЛЬ - СЕРДЦЕЕД

Цикл романов "Молодость короля Генриха"

КРАСОТКА - ЕВРЕЙКА Роман I

I

Однажды вечером в июле 1572 года два всадника неслись по дороге, соединяющей города По и Нерак. Это были два очень молодых человека, и пушок над их верхней губой говорил о том, что им едва ли идет двадцатый год. Один из них был брюнет, другой - блондин. Первый носил волосы коротко остриженными, у второго на плечи ниспадал целый каскад белокурых кудрей. Ночь была ясной и темной, одной из тех, какие бывают на юге. Звезды ярко сверкали на темно-синем небе, оставляя землю в глубоком мраке. Слегка повернувшись в седле и склоняясь друг к другу, всадники вполголоса разговаривали.

- Ноэ, милый друг мой,- сказал брюнет,- согласись, что в такую теплую, ясную ночь очаровательно нестись по пустынной, молчаливой дороге!

- А знаете ли, Анри, - смеясь ответил блондин,- это особенно хорошо тогда, когда покидаешь Нерак с наступлением глубокой ночи, чтобы направиться к хорошенькому замку, в котором имеется одно окно, открывающееся для вас с полуночи!

- Да тише же ты, болтун!

- Э, полно! - продолжал блондин.- Пусть я лишусь чести зваться Амори и пусть мой отец, сир де Ноэ, будет объявлен человеком дурного происхождения, если вы уже целый час не сгораете желанием, чтобы я произнес имя Коризандры, графини де Граммон!

- Ноэ, Ноэ! - пробормотал брюнет.- Ты самый отвратительный доверенный на свете! Ты беззаботно кидаешься именами, которые может подхватить придорожное эхо, а ведь надо же знать, какой тонкий слух у ревнивых мужей!

- А вот тот пункт, к которому именно и хотел прийти я! сказал блондин.

- То есть как, чудак? Ты хотел бы...

- Я хотел бы, чтобы вы согласились, что вы чересчур отважны, Анри!

- Ну вот еще!

- Два раза нам повезло: один раз вы притаились за занавесом, когда граф неожиданно зашел к жене, а в другой раз вы провели ночь на ветвях ивы...

- Ну что же, это было летом, и я на славу выспался!

- Да, но вы должны знать, что граф, который так же уродлив, как ревнив, прикажет убить вас из-за угла, если у него не хватит решимости всадить вам кинжал в сердце своей рукой!

- Милый Ноэ,- сказал брюнет,- разве тебе не приходилось читать сказки моей бабки, Маргариты Наваррской?

- Конечно да. Ну и что?

- Там имеется одна сказка, в которую вложена интересная мысль о любви. "Любовь,- говорит Маргарита Наваррская,- это очаровательная страна, пока туда приходится добираться трудной, крутой, полной препятствий и капканов дорогой. Но в тот день, когда туда удается проложить отличную прямую дорогу, она превращается в несимпатичную местность, лишенную притягательной силы".

- Вот уж, признаться, я не совсем понимаю это,- наивно сказал Амори де Ноэ.

- А я сейчас разъясню тебе это,- сказал брюнет, пришпоривая коня.- Моя бабка пользовалась риторическими фигурами, чтобы сказать следующее: трудная, крутая дорога это, видишь ли, ревнивый муж, окно, открывающееся только в полночь, кинжал наемных убийц, поджидающих нас в темном углу, ночь, проведенная верхом на ветви ивы. Ну а хорошо наезженная, большая дорога - это отсутствие всего перечисленного мною: это возлюбленная, которую навещаешь среди бела дня, спокойно оставляя лошадь у дверей, возлюбленная, которая без всякого страха называет тебя своим милым и охотно отдает то, что гораздо приятнее украсть!

- А вы, значит, не любите наезженных дорог?

- Я? - презрительно сказал брюнет.- Да если когда-нибудь черт возьмет этого Граммона и Коризандра широко распахнет предо мной двери своего дома, я велю сказать ей, что не люблю таких помещений, в которые нет надобности проникать через окно, и боюсь навещать свою возлюбленную среди бела дня, так как рискую обнаружить у нее морщину на лбу, а то так и целое бельмо на глазу!

- Аминь! - пробормотал Амори.

- Кстати, знаешь ли ты, что сегодня мы в последний раз отправляемся в Бомануар?

- Разве вы не любите больше Коризандры?

- Да нет... но завтра мы уезжаем отсюда!

- Уезжаем? - с удивлением переспросил Ноэ.- Но куда?

- Это я скажу тебе на обратном пути от Коризандры... В этот момент лошади сами круто свернули с дороги и направились по боковой тропинке. Видно было, что они уже привыкли к этому пути и знали все его повороты. Действительно, через несколько минут они самостоятельно съехали с тропинки в густой кустарник и остановились там. Брюнет соскочил на землю, отдал повод своему спутнику, затем закутался в плащ, надвинул шляпу глубоко на глаза, проверил, легко ли вынимается из ножен кинжал, подвешенный к поясу, после чего быстро и легко пустился бежать среди молодой поросли.

Через четверть часа он дошел до стен замка. Впрочем, это был скорее деревенский дом, чем замок, так как лишь массивная, дубовая, окованная железом дверь и пара громадных пиренейских собак составляли всю охрану его обитателей, несмотря на то что в те времена были часты гражданские войны и политические смуты.