Красный рыцарь

Капитан Альбинкирка отвел взгляд от узкого застекленного окна и постарался сосредоточиться на делах.

Зависть. Подумать только, он завидовал мальчишке, младше него раза в три, правда, командовавшему большим отрядом воинов. К тому же конных. В то время как он просиживал зад за неприступными городскими стенами, изнывая от скуки и дряхлея.

«Не будь глупцом, — увещевал он себя. — Ратные подвига хороши, когда их воспевают в сказаниях, но, совершая их, основательно перемерзнешь, вымокнешь и натерпишься страхов. Неужто запамятовал?»

Он тяжело вздохнул. Эти руки еще помнят приемы владения мечом, ночевки на голой земле, пронизывающий холод, латные рукавицы, от которых постоянно болят кисти.

Капитан Альбинкирка, сэр Джон Крейфорд, был не из знатного рода. Воинское звание он получил исключительно благодаря замечательному качеству.

Чрезмерной жестокости.

И в награду осел в богатом городе с гарнизоном, численность которого составляла треть от списочной, сформированном из наемников, действовавших по праву сильного, насиловавших женщин, грабивших торговцев. Они не бедствовали, поскольку получили право вкладывать наличность в груженные мехом караваны с севера. Ввозимые через Альбинкирк меховые изделия являли собой настоящее чудо. А чтобы раздобыть их, всего–то и надо — скакать на север или, положим, на запад в земли Диких, правда, оттуда еще надо вернуться живым.

Окно капитана как раз выходило на северо–запад.

Он опять отвел от него взгляд.

Перо коснулось бумаги, и капитан старательно вывел:

«Милорд, войско, состоящее из наемников, — порядок боевой, в наличии заверенный констеблем пропуск — вчера поутру перешло мост. Всего копий[1] сорок, каждое состоит из рыцаря, оруженосца, слуги и лучника. Все прекрасно вооружены в традициях Востока — сплошь сталь. Их капитан проявил учтивость, но был сдержан; совсем юнец, представиться отказался; назвался Красным Рыцарем. На знамени изображены три золотые плетеные восьмерки на черном фоне. Заявил, что большинство из них — подданные Вашего Величества, недавно вернувшиеся с войны в Галле. Поскольку с пропуском все было в порядке, не счел нужным его задерживать».

Воскресив в памяти вчерашнее событие, сэр Джон пренебрежительно фыркнул. Никто даже не удосужился предупредить его о приближающемся с востока многочисленном войске. Рано утром капитана вызвали к воротам. Он, по–домашнему одетый в затрапезную котту[2] из бумазеи и старые чулки, попытался осадить наглого молокососа, разряженного в золотое и красное, сидевшего верхом на боевом коне внушительных габаритов. По правде сказать, у капитана даже не хватило бы солдат, вздумай он арестовать пришельца. А то, что чертов мальчишка не из простолюдинов, было у него на роже написано. И капитан Альбинкирка возблагодарил Бога, когда этот самодовольный юнец не заартачился, а заплатил пошлину за проезд, да и документы у него были в порядке, иначе в случае недоразумений все бы закончилось плачевно. Для Альбинкирка.

Сэр Джон поймал себя на том, что вновь рассматривает горы. Опять отвел взгляд.

«Кроме того, у него было письмо от настоятельницы Лиссен Карак. Прошлой осенью она просила человек пятьдесят, но я отказал. Ваше Величество ведь в курсе — у меня и так людей недостаточно. Полагаю, это она обратилась к наемникам, не сумев подобрать подходящие кандидатуры среди местных.

Вашему Величеству известно, что мой гарнизон недоукомплектован почти на сотню; у меня всего четверо должным образом вооруженных всадников, а о многих лучниках и того не скажешь. Почтительно прошу Вас рассмотреть вопрос либо о моей замене, либо о предоставлении необходимых финансов для приведения гарнизона в порядок.

Ваш наипокорнейший слуга, Джон Крейфорд».

Помнится, глава гильдии меховщиков приглашал его на ужин. Оставив письмо на столе, сэр Джон откинулся на спинку стула и решил: на сегодня с делами покончено.

— Господи Иисусе! — заорал Майкл, приблизившись к стене, доходившей взрослому до плеч, возведенной поколениями крестьян, таскавших камни с ближайших полей.

За ней располагалось двухэтажное здание, окруженное хозяйственными постройками. Сразу видно — богатое поместье. Оставаясь снаружи, он разглядывая его сквозь разбитые вдребезги въездные ворота.

— Господи Иисусе! — вновь возопил оруженосец. — Все мертвы, капитан.

Сидя на могучем боевом коне, капитан поверх стены наблюдая, как в поисках выживших его люди переворачивали тела, не гнушаясь, впрочем, присваивать все, мало–мальски представляющее ценность. Сомнительно, что их нынешняя заказчица одобрила бы подобное, но он считал: узнав о мародерстве, она лучше поймет, кого собирается нанять. Основываясь на собственном опыте, молодой мужчина думал, что намного выгоднее, когда будущий наниматель представляет, во что он или она ввязывается. Причем желательно с самого начала.