Красный кефир

Прежде я часто видел сны о другом мире. Иная культура, песок и пальмы, полуобнаженные наложницы и черные рабы, а не пустая степь и стены института, в которых проходила моя жизнь. Мне казалось, что эти сны были памятью о прошлом воплощении, где я добился статуса какого-то важного египетского жреца – точнее, древнеегипетского. Но недавно я понял, что воплощение осталось тем же. Просто я действовал в другом слое времени.

Эта история началась с того, что мы с Машкой собрались пожениться и в качестве последней проверки чувств отправились на месяц в Горный Алтай – на туристическую базу «Марьин остров». Идиллия для влюбленных, причудливое меню и приятное общение с такими же в меру пьющими романтиками и туристами. У нас появились друзья: Валерий и Вера – супружеская пара из Барнаула. Он бывший физик; четыре года работал на атомной станции. Прилежный неприхотливый специалист. «Ключ на старт! Есть ключ на старт! Показания счетчиков? Нормальные! Тем не менее, устав от низких окладов и высокой ответственности, парень занялся торговлей, женился на дочери богатого контрабандиста лесом и „вышел в уважаемые люди“ (как он сам оценивал свое социальное положение). Типичный физик, ставший расчетливым и умным авантюристом. Вера полностью соответствовала образу провинциальной троянской Елены. Авторитарная и капризная женщина – и то ей не так, и это не тем боком. Зато она часами могла возлежать на шезлонге у входа в гостиничный корпус и демонстрировать всем свои пышные ягодицы, прикрытые полоской стрингов. Нас с Машкой Вера терпела лишь по той причине, что мы были москвичами – „редкими птицами в этих диких краях“ (как она сама сказала на одной из наших посиделок).

На вид Валера был моей полной противоположностью. Он выглядел красавцем блондином, с красноватым лицом и молодецкой силой. По сравнению с ним я казался сутулым дохляком, с пушкинскими бакенбардами и есенинской трубкой во рту. Больная печень, мешки под глазами и восемь лет работы в закрытых исследовательских институтах. Ведущая тема: телепортация в пространстве и времени. Машка, сколько я ее помню, всегда была рядом мной – в детском саду, в школе, в МГУ, в различных институтах, где мы представляли научный тандем. Я не знал, как жить без нее. Она считала меня воплощением своих идей о достойном мужчине. По всеобщему мнению, мы представляли собой идеальную пару.

Естественно, Валерий, как бывший представитель науки и физики, старался показать свою осведомленность в тех областях, которые примыкали к нашей работе. Узнав тематику моих исследований, он тут же начал донимать меня „мостами“ Эйнштейна-Розена и „червоточинами“ Шварцшильда. Хуже всего это проявлялось во время „пирушек“, которые „закатывала“ Вера.

– У меня все просто, – говорила она. – Друзья познаются в еде! Во время застольной беседы. Если мне с кем-то приятно обедать и ужинать, я в лепешку разобьюсь, но подружусь с такими людьми. Вон Лерка как стрекочит с вами! А ведь обычно молчит, и слова из него не выжмешь. Значит, он нашел в вас изюминку. И мне интересно послушать. Я думаю, вам понятно, почему? Потому что вы московские ученые! А мы сибирские интеллигенты, и нам есть, что сказать друг другу. Еще по кусочку семги? Валерик, наливай!

Валерик наливал. Постепенно на второй бутылке разговор переходил к телепортационным тоннелям, и муж Веры извергался фонтаном банальных теорий о „полевых толчках“, „сингулярности“ и „черных дырах“. Обычно беседа развивалась по следующему сценарию:

– Черные дыры, – пояснял наш ментор, – это разрушенные звезды. Их масса сконцентрирована в бесконечно малой точке, где наведенное гравитационное поле разрушает любую материю и время.

– А что такое червоточины? – интересовалась Вера.

– Это ходы, которые черви проделали в яблоке, упавшем на Ньютона, – пыталась отшутиться Машка.

– Червоточины, – поднимая палец вверх, глаголил Валерий, – это гиперпространственные тоннели через космическое время. Они соединяют удаленные регионы вселенной или даже разные вселенные. Они могут связывать вместе различные измерения и времена. Но, как всегда, существует проблема.

Вера делала „круглые“ глаза и спрашивала:

– Какая?

– Мы не можем влететь в черную дыру и вылететь из тоннеля в другой галактике! – пьяным тоном отвечал ее супруг. – Тоннель блокирован сингулярностью разрушенной материи! Напрочь блокирован! Мы можем входить только в те червоточины, где нет никакой сингулярности. Ик! Где нет горизонта событий!

– С ума сойти! – восторгалась Вера.

– Горизонт событий – это регион сильного гравитационного поля. И такое поле отделяет пространство внутри сингулярности черной дыры от внешней вселенной. К примеру, если этот огурчик пройдет через горизонт событий…

Валера показывал нам огурец, наколотый на вилку.

– … он уже никогда не вернется к нам…

Огурец погружался в червоточину его рта и вскоре действительно исчезал из виду. Фокус-покус а-ля Копперфилд.