Красные камни

Пролог. За три года до описываемых событий. Москва. Март 1950.

В квартире было двое. Мужчины, уже в годах, но крепкие и бодрые. Один был в полувоенном, "под Вождя" — а впрочем, в СССР сейчас многие донашивают военную форму и на гражданке. Второй, в костюме с галстуком, на лацкане партийный значок. За окном опускались сумерки, падал мокрый снег.

— Ну здравствуй, Андрюха! — сказал тот кто был в штатском — сколько ж не виделись? Черт, а ведь почти сорок лет как знакомы, с тринадцатого года! Сколько нас таких еще осталось — большевиков, с дореволюционным стажем? Белых вместе рубали, после как в песне, тебя на Запад, меня на Дальний Восток, последний раз когда виделись — тридцать седьмой, Испания, под Теруэлем. И вот, сегодня, это надо же! Служба?

— Она самая — кивнул его собеседник — только старой дружбе не помеха. Как в прошлый раз я в Москве был, тогда уже я про тебя спрашивал, где ты и что — но встретиться не сложилось. Ну а ты, Вить, лишь с этого года в центральном аппарате?

— Ну да! С войны на войну — после фронта, снова на Дальний Восток, так в Харбине застрял. А там остатков белогвардейщины полно, причем и таких, кто с японцами не просто активно сотрудничал, а в набеги на нашу сторону ходил в тридцатые. А как их хозяев разбили, так все стали за СССР. Ну и пришлось нашему ведомству разбираться, кто искренне, а кто камень за пазухой затаил.

— А ты я вижу, преуспел, раз в центр перевели — усмехнулся военный — тогда, не в службу, а в дружбу, как я тебе когда-то в Испании помог. Я здесь совсем недавно — где был раньше, не скажу, поскольку подписку давал, намекну лишь, что очень далеко. И вот, снова Москва. Так проясни неофициально, какая сейчас текущая политическая линия и кто есть кто, и на каких постах. Чтоб легче ориентироваться. Без всяких секретов — то, что я бы и сам узнал, но со временем, успев уже дров наломать и шишек набить. Только уж прости, вопрос деликатный — здесь чисто, слежки нет? Понимаю все — но как-то неприятно, между своими.

— Ну, за кого ты меня держишь? — хохотнул штатский — это моя личная квартира, для особых встреч. В столичных наркоматах, тьфу, министерствах, порядок все тот же — с одиннадцати-двенадцати работа, в шесть можно свалить, кто в театр едет, кто в ресторан, кто по бабам, в десять как штык, быть снова на месте, вдруг Сам позвонит, что-то спросит, так что бдим, ну и за полночь, домой. В этом самом доме, два этажа выше, живет моя любовница, как все считают — так что сейчас я вроде как у нее. А на черную лестницу выйти с кухни, спуститься, и вот я здесь. Живет тут инженер один, которому я негласно поспособствовал эту квартирку, отдельную, получить — с условием что я тоже буду иногда этой жилплощадью пользоваться. Так что он сейчас в кино, а мы здесь. Однако позволю спросить, а зачем такая конспирация? Могли ведь и в "Арагви" посидеть культурно.

— Привык — ответил военный — особенно по-первости. Не зная пока, дозволенных границ. Забыл что ли, как не так давно за обычный разговор можно было загреметь далеко и надолго? И предмет деликатный — вот например, если сидят вот так же на кухне Тухачевский с каким-нибудь Гамарником или Якиром, и выскажет кто-то, что наш Вождь неправ, это ведь можно под заговор подвести? Кстати, вполне справедливо — поскольку и настоящие заговорщики, ясное дело, никаких бумаг писать не станут, а лишь такие вот слова в неофициальной обстановке.

— С этим сейчас полегче — сказал штатский — законность блюдут. Упрощенно говоря, если ты чист, то и тебя не тронут. Лично мне кажется, что даже Сам сообразил, что один ум, даже гениальный, это хорошо, но много умов все же лучше — естественно, когда "мы тут посовещались, и я решил". Но иные мнения даже приветствуются — опять же, во-первых исключительно между своими, не для масс, а во-вторых, на этапе обсуждения, пока к делу еще не приступили. Учти, что у нас тут даже не социализм вроде, а второе издание нэпа — и дело не только в том, что артели, кооперативы и конечно, колхозы наличествуют, это и в тридцатые было. А в том, что Сам открыто объявил, что частная собственность, нажитая своим трудом (как в артелях) вовсе не является эксплуататорской и подлежащей искоренению — то есть, сосуществование ее с собственностью общенародной, вполне законно. Опять же, если в дозволенных пределах — ясно, что завод Уралмаш или ГАЗ никто тебе во владение не отдаст, а вот какое-нибудь кафе, или пошив одежды, или даже авторемонтную мастерскую, это пожалуйста. Да и мелкосерийное производство — причем даже таких вещей, как фотоаппараты или радиоприемники. Есть тут свои тонкости, касаемо фондов, распределения прибыли, налогов и найма сторонней рабочей силы — но ими Финансовая служба занимается, не мы.

— Это ОБХСС так сейчас переименовали?