Краснознаменный отряд Её Императорского Высочества Великой княжны Анастасии

Когда Моника Мольтке впервые появилась в Москве, она носила светлые косички и кожаную куртку, подаренная кем-то из венгерских товарищей. Она недавно закончила гимназию в Бург-ля-Рене, освободившись от обязательной учебы, и горячо мечтала о служении отечеству, только еще не знала какому. Из способностей учитель отмечал ее склонность к гимнастике и успехи в языках.

По матери она считалась австрийкой, а ее отец, военнопленный, имел подданство неизвестно какой страны. Увы, оба они не могли ей ничем помочь. При упоминании родителей Моника замолкала и многозначительно смотрела на собеседника, что редкий отказался бы помочь сироте.

Из всего имущества у нее сохранился отцовский велосипед с ножным тормозом и шелковое материнское платье. Серебряную рамку из-под портрета родителей смело при бомбардировке Вены, но Моника сохранила фрагмент дагерротипа, где сохранились два молодых улыбающихся лица.

Их разлучила бомбежка в Вене, рассказывала Моника, когда товарищи собирались в курилке. Её угощали папиросами и предлагали огня, но она отказывалась, потому что дым в легких вредил занятиям спортом. Так что пока товарищи из Коминтерна курили, она сидела рядом.

В той бомбежке её матери чудом удалось спастись, умерла она двумя годами позже от инфлюэнцы. Монике передавали слова доктора, что от испанки спасет вакцина, которую следует делать из маленьких мертвых существ. Маленькая девочка была озадачена этим высказыванием и допытывалась, не от них ли умерла ее мать. Но ей отвечали, что люди умирают по Божьей воле.

Больше всего Монику расстраивало, что она стала невольной причиной смерти Марии Габриэлы Антонины Штейнбрехер. Свою приемную мать девушка любила. они часто беседовали о фрау Мольтке, которая скончалась на руках у Марии. Про отца Моники она не могла сказать ничего определенного, они не встречались. Но из её рассказа вытекало, что его звали не герр Мольтке.

Приемную мать ограбили, когда она получила пенсию за своего мужа г-на Штейнбрехера. Это сделал армянин, который чистил мягкую мебель в богатых виллах, а когда богачи уехали, перешел работать механиком в гараж. Он был добр к девочке, и они вели долгие разговоры, пока он чинил ей велосипед. Тогда Моника и поведала ему, в какой день Мария получает пенсию. Эмигрант потерял работу, его гараж закрылся, и он едва сводил концы с концами.

После ограбления бедняжка Мария заболела и умерла. Теперь Моника лишилась дома, который пришлось продать за долги. Из всего имущества она оставила себе кожаные бриджи на память от г-на Штейнбрехера, мужа Марии, нарядное платье фрау Мольтке, а также велосипед, благодаря которому её мать познакомились с её отцом. Она сходила к портнихе и попросила перешить платье, так что оно сидело на Монике как влитое. Велосипед был на ходу, с тех пор, как армянин починил его и смазал, он больше не ломался.

Сразу после гимназии девушка попыталась найти работу, но тщетно: кондитерские и большинство магазинов закрылись в первый год войны. Честно говоря, ей и самой не хотелось оставаться в родном городе, и она мечтала отправиться на край света, не зная в точности, что ее влечет, потому что душа звала ее еще дальше, в те прекрасные дали, которые трудно представить.

Однажды она заподозрила у себя испанку и пришла на прием к врачу. Тот хорошо знал ее приемную мать Марию, а с её слов был осведомлен и о фрау Мольтке. Этот господин поинтересовался, давно ли Моника получала известия от своего отца, но девушка не знала, что ответить. «У вас есть родственники, которые могут о вас позаботиться, – заметил доктор, знавший лично отца Моники. – В 1915 году он был чемпионом Вены в гонках на автомобилях. Если не сможете его найти, отыщите Николаса Пустовойта, он его друг и весьма порядочный человек, мой коллега. В Москве он человек известный».