Красная Ярость

НЕКОТОРЫЕ вещи умирают не сразу.

Люди. Демоны. Целые миры. Иногда борьба обескровливает их, и все же они не гибнут. Они двигаются, будто все еще живы. Перемещаются, не понимая, что все уже кончено. Такие вещи — в некотором роде трупы. Пепельные и бледные, с тяжелым запахом распада.

Такой вещью был Эритен. Планета стихийной урбанизации, слишком далекая от основных торговых маршрутов Империума, чтобы считаться миром-ульем, она процветала по собственным ограниченным меркам. Но восстание положило всему этому конец.

Люди были слабы, эти стенания повторялись во всей галактике. Они были слабы и позволили заразить их общество. И теперь пожинали плоды, медленно умирая в руинах городов которые породили. Умирали, но уже были мертвы.

Рафен задержался под арками богато украшенного атриума, это был вход в разрушенный общественный кинема-зал. Осколки стекла кучами лежали вокруг билетного киоска и почерневших от пламени стоек. Разбитые стенды с рекламой пикто-драм и старой кинохроникой мерцали в темноте. Как и везде в городе, развалины покрывал тонкий слой похожей на пудру серовато-коричневой пыли. Мельчайшая пыль была повсюду, вздымалась над улицами, клубилась в небе, делая льющийся с неба голубой свет тусклым и слабым. Пыль оставляла в горле неприятный привкус, напоминающий костяную муку.

Мерцающие огненные всполохи затанцевали за отрытыми дверями, ведущими в глубины пикто-театра. Туркио вышел из темноты с огнеметом в аугметическом кулаке, запальник на дуле спокойно шипел. Десантник шел не скрываясь, выражение его напряженного лица было жестким и тяжелым. Взгляд Рафена рассеяно скользнул по покаянному клейму, выжженному лазером над правым глазом Туркио, и шрамам оставшимся на месте удаленных наградных штифтов. Другие люди, чтобы утаить позор, возможно, предпочли бы носить глухие, скрывающие лица шлемы. Но не брат Туркио. Он носил клеймо смело, как знак доблести.

— Есть что-нибудь? — спросил Рафен .

Астартес кивнул командиру:

— Брат-сержант, — начал он. — Все как и прежде. Здание пусто. Я нашел признаки присутствия наших родичей, но след давно остыл. Я бы сказал, день — возможно, два.

Губы Рафена разочарованно скривились.

— Сведения, которые они нам дали ничего не стоят.

Он позволил себе пройтись взглядом вдоль длинного бульвара, который тянулся далеко на север. Улицу заполнили щебень от рухнувших жилых башен, и замершие машины которые бросили в безумии восстания. Как и большинство муниципалитетов Эритена, эта агломерация была основана на сети дорог, которые прочертили поверхность планеты. Из каждого городского квартала поднимались отвесные узкие здания высотой в пятьдесят-семьдесят ярусов. Друг от друга они отличались лишь цветом камня и странными архитектурными завитушками. По большому счету это была разновидность построенных под копирку домов. Плод усилий настырных и бесталанных администраторов Муниторума. Рафен решил, что в таком месте можно было легко заблудиться, если, конечно, у тебя нет превосходного чувства направления, свойственного Адептус Астартес.

И все же город вызывал у воина тревогу. На него смотрело множество выбитых взрывами окон — каждое, как темная яма, в которую не могла проникнуть даже оптика его шлема. В любом из них мог скрываться снайпер с лазпушкой или ракетной установкой. Он предпочел бы подняться над городом в челноке, найти свою цель и двигаться прямо к ней. Но шум боестолкновения серьезно заинтересовал сержанта. Это было не его поле боя, и не ему задавать вопросы, как здесь воюют. Рафен повернулся, чтобы найти остальную часть отряда, полускрытого за перевернутым автобусом. Их алая броня тускло блестела в послеполуденном тумане. Кровавые Ангелы здесь гости. Это был не их конфликт, чтобы судить или комментировать.

Он переключил свой вокс на общую частоту и рубанул воздух ладонью:

— Двигаемся дальше.

— Они не здесь.

Он уловил насмешку в словах Аджира, когда боец тактического отделения вышел из-за сгоревшей машины.

— Во имя Трона! Они что, играют с нами в какую-то игру?

Как всегда самоуверенный десантник первым шагнул на открытое место, будто провоцируя выстрел.

Хмурый взгляд Рафена потяжелел. Аджир, кажется, считал себя неуязвимым, словно его болтер и чванливая походка — все, что нужно для защиты от архиврага.

— Меня бы это не удивило, — бросил Туркио. — Наши старые кузены никогда не были…

— Довольно, — Рафен заставил воина замолчать, тряхнув головой. — У нас есть наша задача и наше послание. Мы сосредоточимся на этом.

— Так точно, лорд, — кивнул Туркио. — Конечно.

Он шагнул прочь и подозвал специалиста по тяжелому вооружению отделения. Его отличали синий шлем и тяжелый болтер с ленточной подачей боеприпасов. Брат Пулуо подошел и кивнул. Коренастый, мощный воин не считал разговор важной частью общения с товарищами, и по большей части это было верно. Пулуо придал новое значение слову «молчаливый», но Рафену понравился этот неразговорчивый человек, после того как бойца назначили в отряд. Недостаток болтливости тот с лихвой искупал воинским искусством.