Красная дверь

— Каждый десятый житель Америки находится на пороге какой-нибудь нервной болезни, в глубине души у него страх за завтрашний день, боязнь одиночества. Мы превращаемся в придаток машин, — пишет доктор Джон Райфенберг из Вашингтона.

Этим утром Кен Прайс понял, что созрел для порока. Неясные томления превратились в мучительную жажду испить до дна чашу наслаждения. И пусть на дне желанной чаши окажется горький осадок разочарования или смертоносный яд неминуемой расплаты за содеянное. Теперь уже все равно! Он решился!

Как всегда, ровно в восемь экспресс-кровать превратилась в ванну с ледяной водой, понукая к мгновенному пробуждению. Лифт-торопыга схватил рычагами с резиновыми подушками, втащил в кабину и вытолкнул внизу, торопясь за новой порцией пассажиров. На улице поток машин был густ, как рисовая каша, и потому слишком медлителен. Прайс привычно включил ускоритель ходьбы. Шатуны, пришнурованные к ногам, скрипнули и пришли в движение. Мгновение Прайс бешено перебирал ногами на месте, потом ринулся вперед. Тяжелый аккумулятор, привязанный к поясу, тупо бил по почкам. Согласно суровым правилам ускоренной ходьбы, Прайс мчался по правой стороне тротуара, издавая карманным сигнализатором предупреждающие звуки. Впереди мигали красные огоньки — это другие ускоренные пешеходы сигналили, что тормозят, сворачивая в подъезды. Многие завтракали на ходу, выдавливая из тюбиков прямо в рот питательные пасты. Катастрофы здесь случались чаще, чем среди машин. Но Кен Прайс не думал об этом. Сегодня он решил прикоснуться к жгучей и постыдной тайне. Все помыслы сосредоточились в одном — кто укажет место, где обитает порок?

Кто рискнет шепнуть этот адрес? Кто?

… Кажется, мимо промелькнуло знакомое лицо… Пока затормозишь и повернешь обратно, шатуны ускорителя унесут встречного за пять кварталов… А ведь это был — или показалось? — Корнелиус Мом, важная шишка в Фонде для неимущих. Вот кто знает все тайные закоулки Большого города… Но… мимо… мимо…

Двухсотэтажный небоскреб, занимаемый фирмой «Медикал секьюрити», был оборудован лифтами-торопыгами более новой конструкции — всасывающей. Пневматические присоски уже на расстоянии шести футов начинали засасывать в кабину. Через миг мощным дуновением они выбросили Прайса на движущийся ковер семнадцатого этажа.

Отдел сбыта «Медикал-секьюрити» трясло. Лихорадило и трясло! В переносном и прямом смысле! Начиналась большая рекламная кампания в пользу ускоренных методов лечения при помощи тряски… «Дрожащая набедренная повязка, совершая тысячу двести колебаний в минуту, размягчает застывшие суставы. Через два часа бывший паралитик победил в беге на сто ярдов Черную Стрелу — Боба Клива»… «Гигиеничный Вибрирующий Ошейник взбалтывает мозги со скоростью семнадцать килоциклов в секунду. Минута встряски заменяет утомленному мозгу шесть часов сна. Не забывайте, сон крадет время)»… «Вибрация кровяных шариков — секрет успеха у женщин. Дрожь в крови передается на расстояние, возбуж-дая ответную симпатию. Патентованный встряхинатель кровяных шариков ускоряет медлительную процедуру ухаживания»…

Грандиозная кампания под лозунгом «Дрожите все! Дрожите день и ночь!» была всего лишь частью еще более грандиозной кампании Всеобщего Ускорения.

Когда движущийся ковер сбросил Прайса в отдел сбыта, сотрудники отдела тряслись уже восьмую минуту. Вибрирующие ошейники заставляли глаза бегать по строчкам документов с удвоенной скоростью. Автоматически включаемые скамейки для ног периодически трясли нижнюю часть туловища, что заменяло воскресную загородную прогулку по холмистой местности- и освобождало драгоценные минуты для более продуктивных занятий. Вибрирующий пол ускорял шаги вспомогательных служащих, трясущиеся столы каждые семьдесят пять секунд сбрасывали с себя кипы документов, заставляя хвататься за новые ворохи бумаг. Темп работы нарастал. Прайс почувствовал себя жалким лентяем в столь деловой обстановке. Явиться сюда с разговором интимного свойства — такое граничило с преступлением. Но в отделе сбыта работал молодой Арчи, известный прожигатель жизни. Ему, вероятно, ведомы любые адреса!

… Вибрирующий ускоритель чтения закрывал шею и часть затылка, оставляя уши свободными. Ухо Арчила мелко тряслось, когда Прайс шептал ему о своем желании ринуться в бездну порока. Раскусив, в чем дело, Арчил сорвал с себя ошейник:

— Я холостой человек. Мое поведение не всегда безукоризненно. Но, дорогой Прайс! Спрашивать такое! Теперь! — Арчи дрожал уже от негодования. — Нет! Клянусь вам — нет! Такие адреса я не знаю! И среди моих знакомых нет ни одного, кто бы знал ТАКИЕ адреса! Все!

Одним судорожным движением руки он напялил ошейник и погрузился в бумаги. Пристыженный Прайс устремился к двери.