Описание

Дарья Верясова, молодой и талантливый поэт, представляет свою новую книгу стихотворений "Крапива". В ней читатель найдет искренние и проникновенные образы, отражающие жизненные наблюдения и внутренние переживания автора. Стихотворения наполнены глубоким смыслом и яркими метафорами, заставляя читателя задуматься о сущности бытия. Книга "Крапива" – это поэтический опыт, наполненный искренностью и глубоким лиризмом. Стихотворения Верясовой публиковались в известных журналах, а сама она является лауреатом престижной литературной премии. Проникнитесь эмоциями и остротой поэзии Верясовой.

<p>Дарья Верясова</p><p>Крапива Стихотворения</p><p>Пройти и обжечься</p>

О хорошем поэте писать сложно, о хорошем и близком тебе – сложно вдвойне. Дарья Верясова – поэт в высшей степени лексический. В такой высокой степени, что лексичность ее как бы теряется за самой собой. Я знаю, знаю, как пишутся все эти бесчисленные предо-послесловия. Дергают три строчки отсюда, пять – оттуда, добавляют какие-то пространные термины. Вот здесь – «лексические». Болтовня.

О Дарье пространно не скажешь, и строчек у нее выдергивать не надо. Она пишет цельно, иногда все стихотворение – как шумный, почти надрывный выдох бегуна, который знает, что добежал уже – и облегченно рычит в воздух.

Крапива, да. Но не в смысле ожога, а в смысле метода. Т.е. я вам скажу как бы о колючем, а вас как бы обожжет. Это очень трудно уметь.

Словами сегодня мало кого серьезно проймешь. Раздражение, может быть, вызовешь. Или сентиментальность небольшую разбудишь. Это очень редко, когда еще удается по-настоящему достать до нутра.

Я специально буду писать так, как меня эта ее книжка – «крапива» – настроила. Как бы обожгла, да.

Иногда читаешь и ищешь – а как это он/она все вылепили. Как слова складывали, а ну посмотрим, что у человека за умения. Заумения. Писать-то научился, али где?

Есть несколько поэтов, их до обидного мало, у которых техники не замечаешь. И они ее не замечают. Пишут просто что им наболело, оно и пишется. Больно.

Да, только еще важно, чтобы наболело как-то правильно. А то мне не всякую боль надо, мне такую боль, чтобы я ее к себе мог применить. Как бы. Обжечься.

Как, бывает, смотришь на картину, а там все так криво и нелепо, все не на месте, а все на месте. Или это он – художник – так специально умеет. Или его кисть промахивается настолько, что уже попадает, оказывается.

Со стихотворениями как бывает: вот запоминаются они иногда чисто как куплеты. Есть в них такие крючки и петельки, которые цепляются за память и остаются в ней навсегда. А есть стихотворения, их до обидного мало, у которых крючки эти не в словах вовсе. А где тогда? Да кто их знает, никто и не знает. И в памяти остаются неслова, и с ними можно жить долго.

Вот так и с собранными в горсти жгучими травами Дарьи. Вот расставила она свои крапивные букеты, а мне среди них надо было пройти и обжечься.

И вам советую.

Давид Паташинский,жюри Премии «Русского Гулливера» —2014<p>Родина</p><p>1.</p><p>«…И мать моя, хабалка, бабий шик…»</p>…И мать моя, хабалка, бабий шик,Погрязла в телесах своих больших.Теперь воруй, разменивай, круши!Я здесь стою, а больше – ни души.…И мать моя: мелисса и полынь,Зелёный клоп, щелястые полы,Калеки-куклы, вой собак по ним,И вермишель с блинами на помин.…И мать моя, глядящая с крыльцаТаким лицом, как будто нет лица.<p>2.</p><p>«Мы кутерьму с кутьёй перемешали…»</p>Мы кутерьму с кутьёй перемешали,Мы скопом угодили в переплёт.Вот правда наша – гнусная, большая:Страна нам – горб, страна – беззубый рот.Куда бежать, в какие царства деться,Когда сама – и дармоед, и плут…Моей страны обманутое детствоКогда-нибудь эпохой назовут.<p>Киев</p>А над площадью день полощется,Чёрный дым висит полотном.И разносится звон по площади —Разбивает брусчатку лом.И хранят до поры до времениНемоту языки церквей.В этот день у города древнегоПоубавится сыновей.Перетрёт закопчёнными стенами,Под колёсами зажуётИли кончится огнестрельнымиВ шею, голову и в живот.И выходит: необязательноВсем достанется постареть.Мы останемся здесь и затемно —Заночуем на пустыре.<p>«Когда-нибудь, неповторимый мой…»</p>

Похожие книги

Вечный капитан

Александр Васильевич Чернобровкин

«Вечный капитан» – это захватывающий цикл романов, повествующий о капитане дальнего плавания, путешествующем по разным эпохам и странам. Он – наш современник, и его истории переплетаются с историей морского флота. Читатели познакомятся с различными периодами и народами, наблюдая за судьбой главного героя. Книга сочетает в себе элементы альтернативной истории, приключений и боевой фантастики. В цикле представлены такие сюжетные линии, как "Херсон Византийский", "Морской лорд", "Граф Сантаренский", "Князь Путивльский", и другие, каждая из которых рассказывает увлекательную историю, наполненную событиями и драматическими поворотами.

Фараон

Дмитрий Викторович Распопов, Валерио Массимо Манфреди

Сын олигарха, Андрей, внезапно попадает в Древнее Египетское царство. Встреча с древними богами и загадками истории меняет его жизнь. Он должен выжить в новом мире, где его привычные ценности и приоритеты теряют смысл. Роман о приключениях, попаданцах и альтернативной истории. Встречайте захватывающее путешествие в прошлое!

Соблазн

Джессика Марч, Алёна Fox

Стеф Державин, молодой и перспективный врач со скандальной репутацией, неожиданно оказывается в роли массажиста в частной клинике. В первый же день ему поступает необычное предложение: сделать массаж жене влиятельного мужчины. Ситуация, противоречащая принципам Стефа, заставляет его ввязаться в запутанную историю, полную интриг и неожиданных поворотов. Врачебная практика переплетается с личной жизнью, создавая сложный и динамичный сюжет. Роман о любви, страсти и непростых выборах в мире врачей и пациентов. В романе "Соблазн" сочетаются элементы любовной истории, приключений и фантастики, предлагая читателю увлекательное чтение.

1917, или Дни отчаяния

Ян Валетов, Ян Михайлович Валетов

В 1917 году Россия пережила потрясения, изменившие ее судьбу. Роман "1917, или Дни отчаяния" погружает читателя в атмосферу тех драматических событий, раскрывая сложные характеры ключевых фигур – Ленина, Троцкого, Свердлова, Савинкова, Гучкова, Керенского, Михаила Терещенко и других. Книга исследует закулисные интриги, борьбу за власть, и то, как за немецкие деньги был совершен Октябрьский переворот. Автор детально описывает события, которые сегодня часто забывают или искажают. Он затрагивает темы любви, преданности и предательства, характерные для любой эпохи. История учит, что в политике нет правил, а Фортуна изменчива. Книга посвящена эпохе и людям, которые ее создали, и в то же время поднимает вопрос, учит ли нас история чему-либо.