На краю тени

— Мы предлагаем тебе контракт, — сказала Мамочка К.

Этим утром, как и всегда, она была похожа на королеву: гордая осанка, роскошное платье идеального покроя. Волосы, седые у корней, безупречно уложены. Под глазами — темные круги. Кайлар понял, что с начала халидорского вторжения те из лидеров Са'каге, кто выжил, если и спали, то урывками.

— И тебе доброго утра, — откликнулся он, располагаясь в мягком кресле кабинета.

Мамочка К. не обернулась. Ее взгляд был устремлен в окно. Прошедший ночью дождь погасил большинство пожаров, однако многие еще окутывали город малиновым рассветом. Воды реки Плит, разделявшие богатую восточную часть Сенарии и Крольчатник, кроваво багровели. Не верилось, что это всего лишь отблески подернутого дымкой солнца, ведь за неделю после битвы халидорцы истребили тысячи людей.

Мамочка К. добавила:

— Один совет: жертва знает, что будет покушение.

— Откуда?! — не удержался Кайлар.

Са'каге обычно такой небрежности не допускали.

— Мы сами ему сказали.

Кайлар потер виски. Возможно ли? Да, но только в том случае, если попытка чревата провалом. Этим Са'каге отведет от себя любые подозрения. Значит, жертва — завоеватель Сенарии, король-бог Халидора Гэрот Урсуул. И никто другой.

— Я пришел только затем, чтобы получить свои деньги, — сказал Кайлар, — ибо все дома Дарзо — мои укрытия — сгорели дотла. Мне нужны средства на подкуп стражи городских ворот.

Еще ребенком он часть заработка вкладывал, отдавая Мамочке К. Уж на несколько-то взяток у нее должно быть с лихвой.

Мамочка К., молча прошуршав листочками рисовой бумаги на столе, нашла один и протянула Кайлару. Итак, что у нас там? Участие в контрабандном ввозе дурманящих трав. Доли в пивоварне и других делах, часть ценных бумаг ростовщика. Скаковая лошадь. Ряд грузов, таких как шелка и драгоценные камни. Законных, если не считать, что Са'каге предпочитало платить двадцать процентов взятками, нежели пятьдесят налогами. Умопомрачительно длинные столбики информации. Кайлар не понимал и половины.

— У меня есть дом? — наконец спросил он.

— Был, — ответила Мамочка К. — В этой колонке значатся товары и ценности, утраченные в огне и грабежах.

Рядом со всеми, кроме двух экспедиций за шелками и дурманом, стояли галочки. Почти все, чем владел Кайлар, пропало безвозвратно.

— Экспедиций можно ждать месяцами, да и вернутся ли теперь — неизвестно. Если король-бог продолжит захват гражданских судов, не вернутся точно. Конечно, был бы он мертв…

Кайлар сразу понял, куда она клонит.

— Из бумаги следует, что моя доля, несмотря ни на что, составляет от десяти до пятнадцати тысяч. Продаю ее тебе за тысячу. Мне хватит.

Мамочка К. будто не слышала.

— Чтобы убить наверняка, нужен третий мокрушник. Пятьдесят тысяч гандеров за одно убийство, Кайлар. С такими деньгами можешь ехать вместе с Эленой и Ули на все четыре стороны. Мир повернется к лучшему, и работать тебе больше не придется никогда. Это в последний раз.

Он колебался всего секунду.

— У вас каждый раз — последний. С меня хватит.

— Это из-за Элены, — догадалась Мамочка К.

— Как по-твоему, может ли человек измениться? — ответил Кайлар вопросом на вопрос.

Она посмотрела на Кайлара печальным взглядом.

— Нет. И в конце концов возненавидит всех, кто его об этом попросит.

Кайлар встал и направился к двери. В коридоре он налетел на Джарла. Тот ухмылялся так знакомо — Кайлар помнил эту улыбку еще с тех пор, когда они вместе мальчишками росли на улице. Ничего хорошего она не предвещала. Джарл был одет не иначе как по последней моде: длинная, свободная в плечах туника и узкие брюки, заправленные в сапоги. Чем-то он смутно напоминал халидорца. Тонкие замысловатые косички волос венчали золотые бусинки, красиво оттенявшие черную кожу.

— Для тебя есть классная работа, — понизив голос, сказал Джарл, не слишком, однако, заботясь, что подслушивают.

— Надеюсь, обойдется без убийств? — уточнил Кайлар.

— Не совсем.

— Ваше святейшество, все трусы в строю и готовы искупить свою вину, — объявил вюрдмайстер Неф Дада, и голос его разлетелся над толпой.

Сгорбленный, с лицом в прожилках вен и темных пятнах, старик вонял смертью, которую не подпускал к себе только магией. Сейчас он хрипло дышал, взойдя на помост в огромном дворе сенарийского замка. На плечи, закутанные в черный плащ, ниспадали двенадцать узловатых шнурков — по числу шу'ра, которыми владел вюрдмайстер. Неф с трудом преклонил колени и протянул королю-богу пучок соломин.