Край бесконечности (сборник)

Мне очень понравилось работать над этой книгой, и я хотел бы поблагодарить моего редактора в издательстве «Солярис» Джонатана Оливера, Бена Смита и всю команду «Ребеллион» за их доброту, помощь и внимание за последние годы. Я бы также хотел поблагодарить всех участников этой антологии за то, что разрешили опубликовать их рассказы: Дэниела Абрахама, Джона Барнса, Стивена Бакстера, Элизабет Бир, Пэт Кэдиган, Стивена Д. Кови, Тая Фрэнка, Гвинет Джонс, Пола Макоули, Сандру Макдональд, Ан Овомойела, Ханну Райаниеми, Аластера Рейнольдса, Кристин Кэтрин Раш и Брюса Стерлинга. Также моя благодарность Питеру Гамильтону и Питеру Уоттсу, которые стали бы частью этой книги, если бы то позволили обстоятельства. Как обычно, я бы хотел поблагодарить моего замечательного агента Говарда Морхайма и его прекрасную новую ассистентку Алису Спилбург.

И, наконец, признательность моей жене Марианне, которая помогала в работе над книгой, и моим дочерям, Джессике и Софии, за их любовь и поддержку.

Знакомьтесь: четвертое поколение научной фантастики.

Год назад я работал над книгой «Конструируя бесконечность»[1], сборником рассказов, призванным всесторонне рассмотреть вопрос, что собой представляет научная фантастика во втором десятилетии XXI века. Во введении к той книге я употребил термин «четвертое поколение научной фантастики» и высказал мысль, что НФ после появления на свет прошла через период взросления и зрелости и теперь вступила в пост-дефицитную фазу, характеризующуюся невероятным многообразием и полнотой.

Введя этот термин, я намеревался всего лишь подчеркнуть глубину и разноплановость современной научной фантастики с точки зрения одновременно и читателей, и авторов, а также показать ее широчайший охват и системность, которые выражаются в стиле, темах, антураже и т. д. В общем, все отлично, работа в творческой лаборатории кипит! Однако, когда сборник «Конструируя бесконечность» ушел в печать, и настало время переключиться на другие проекты, до меня вдруг дошло, что термин «четвертое поколение» прекрасно подходит для описания еще одного процесса в жанре.

Научно-фантастическое сообщество – в чем-то нездоровая субкультура. Она слишком одержима собственной гибелью и концом издания научной фантастики. Настолько одержима, что почитает за честь с монотонной регулярностью докладывать, что она умирает, скоро умрет или вообще уже давным-давно скончалась. Я не проверял, но искренне убежден, что мой добрый друг и коллега Гарднер Дозуа констатировал этот факт в предисловии к почти каждой из трех десятков антологий «лучшего за год», составленных им с 1977 года и до настоящего времени. И это не потому, что Гарднер такой уж депрессивный тип, и не потому, что он смакует гибель нашего общего дела. А потому, что научную фантастику, как я недавно осознал, убивает наука.

И это не тенденция последних лет – так было всегда. Каким образом? А таким: каждый день ученые ходят на работу и выдвигают новые гипотезы, публикуют новые материалы и обнаруживают новые факты. Информационный фундамент, на котором писатели-фантасты строят свои произведения, постоянно шатается и изменяется, как, собственно, и должно быть. Это прекрасно и удивительно, и вряд ли хоть один писатель-фантаст на планете отважится на это пожаловаться. Однако этот постоянный шквал фактов – враг романтики, а научно-фантастической литературе для выживания романтика просто необходима.

Возьмем в качестве примера Марс. Американский бизнесмен, астроном и математик Персиваль Лоуэлл, восхитившись рисунками итальянского астронома Джованни Скиапарелли, влюбился в эту планету и вложил немалую лепту в популяризацию каналов Марса. То видение мира, вполне логичное с точки зрения тогдашней науки, легло в основу романа Эдгара Райса Берроуза «Принцесса Марса», где описывается Гелиум – обширные просторы на месте высохших морей, населенные тарками, декорации для приключений землянина Джона Картера, полных сражений и преодоления силы тяготения. К 1964 году такая картина мира устарела, ее смела приливная волна фактов, которые были установлены благодаря межпланетной автоматической станции «Маринер», взявшей пробы марсианского грунта. А к концу 70-х, благодаря «Маринерам», «Викингам» и «Вояджерам», образ Гелиума окончательно пошел прахом, оставив нас с современными представлениями о Марсе как о бесконечной, словно вылинявшей пустыне, которая действительно прикончит кого угодно.