Кожа

В два часа пополуночи вой сирен, и скрип тормозов разорвали тишину в бетонном здании. Площадку перед приемным отделением заполнили кареты «скорой помощи». Рычание моторов и возгласы санитаров слились в непрерывный гул. Распахнулись массивные двустворчатые двери, ведущие в просторное помещение с кафельным полом.

— Приехали! — крикнул кто-то, и все приемное отделение пришло в движение. Врачи, растирая лица ладонями, побежали навстречу носилкам, на ходу отдавая распоряжения младшему персоналу, тут же появились десятки тележек с медикаментами и хирургическим инструментом. Стороннему наблюдателю показалось бы, что в приемной реанимации — хаос и паника, на самом же деле действия каждого врача и санитара были тщательно продуманы и выверены, как перемещения опытного игрока по футбольному полю в решающие моменты матча. В этом броуновском движении прослеживалась непостижимая гармония.

Брэд Олджер, забившись в угол, потрясенно наблюдал за происходящим. Он заступил на дежурство всего двадцать минут назад, но его одежда уже пропиталась потом. На рукавах белого халата расплылись алые пятна, рисунок на кроссовках приобрел какой-то странный лиловатый оттенок. Белокурые волосы свалялись, образовав на макушке нечто вроде протуберанца, под глазами красовались такие мешки, словно Брэд месяц не спал.

Утирая рукавом потный лоб, он едва не угодил под тележку.

— О Боже! — простонал Брэд. — Мы уже по колено в крови. Я думал, больше, чем в прошлый раз, привезти просто невозможно… Сколько же «скорых» сейчас приехало?

— Двадцать две, — бросила в ответ санитарка, едва не впечатавшая его в стену тележкой, и добавила, стягивая окровавленные перчатки: — А может, и больше. Сначала они говорили, что разбилось девять машин, теперь оказалось — тринадцать.

— Тринадцать машин! — пробормотал Брэд, присвистнув. — Ничего себе авария в два часа ночи!

— Насколько я понимаю, вы в первый раз дежурите с пятницы на субботу, — заметила санитарка и смерила его оценивающим взглядом. Удивительно приветливые для такой обстановки карие глаза. Сколько ей? На вид не больше тридцати пяти. Но рядом с ней Брэд чувствовал себя ребенком.

— Я работаю здесь с воскресенья, — ответил Брэд, стараясь унять предательскую дрожь в голосе.

— Тогда — добро пожаловать в Нью-Йорк, — улыбнулась санитарка, взяла свежую пару перчаток — и вновь ринулась в гущу событий.

За последние несколько дней Брэд сотню раз задавал себе мучительный вопрос: «Какого дьявола я здесь делаю?» Всего месяц назад ему, четверокурснику в Цинциннати, самыми неразрешимыми проблемами в жизни казались взаимоотношения с подружкой или долг за общежитие. Во время учебы он проходил практику на местной станции «скорой» — но заварух, хотя бы отдаленно напоминающих сегодняшний кошмар, ему видеть не приходилось.

А начинался вечер вполне безобидно: пяток сердечных приступов, два-три легких ножевых и огнестрельных ранения (в такую-то рань!) да несколько пациентов с респираторными заболеваниями, украдкой попыхивающих сигаретами под кислородными масками. И вдруг — этот звонок. Катастрофа на крупной автомагистрали, десять человек в критическом состоянии, еще, как минимум, два десятка — в тяжелом. Работники всех отделений, не занятые неотложными операциями, были тут же вызваны в приемную реанимации.

С этого мгновения в реанимационной палате стали звучать очень странные слова. Например, объявили чрезвычайный режим номер один. И Брэд Олджер сделал большую ошибку, попросив Дюка Бейкера перевести это на нормальный английский. Дюк, главный врач отделения, похожий на Гаргантюа, чуть было не запустил в новичка связкой капиллярных трубок, после чего произнес сразу несколько нормальных английских слов — не имеющих, впрочем, прямого отношения к делу. Потом, правда, объяснил:

чрезвычайный режим номер один — это значит, постараться не угробить ни одного пациента хотя бы до рассвета и не путаться у него, Дюка Бейкера, под ногами…

— Брэд, сюда, скорее!

Олджер почувствовал, как бешено заколотилось сердце. Его позвал один из четырех выпускников, прибывших вместе с Брэдом, Деннис Кроу — долговязый черноволосый парень. Олджер мог поспорить — мурашки у него сейчас бегают по всему телу, а не только по дрожащим рукам. В том числе и по заднице, о которую Дюк Бейкер уже успел вытереть башмак. Деннис был единственным из присутствующих, кого стоило вытурить раньше, чем Брэда, — фермерский сынок, зачем-то окончивший Университет штата Висконсин, окончательно растерялся в суете и шуме огромной городской больницы.

Кроу и два санитара склонились над носилками. Санитары пытались удержать бьющегося в конвульсиях пациента, а Деннис — ввести ему дыхательную трубку. Санитары отнюдь не отличались хрупким телосложением, однако им стоило большого труда прижимать к носилкам плечи и запястья пострадавшего.