Ковчег Рассвета

Предстоятель Фарсониан встал из-за стола, подошел к окну, некоторое время молча поглядел в него, а затем обернулся ко мне.

— Вы спрашиваете, почему мы не обратились к светским властям? Это… трудно объяснить, почтенный Сайко. Вопрос… сугубо клерикальный и… Понтифекс хотел бы сохранить все это дело в секрете. Вы понимаете меня?

— Честно говоря — не очень, — я внимательно смотрел на пухлого и внешне добродушного Предстоятеля, и в очередной раз задавал себе вопрос — какой нави я здесь делаю?

Нет, понятно какой, конечно — за лавку на улице Мельников налоги платить надо, горничной и кухарке с поваренком платить надо, одеваться тоже надо, да и поесть не мешает хоть иногда, а все это стоит денег, так что клиент в виде целого Предстоятеля мне ну никак не помешает, особо если учесть, что последние два месяца выдались на редкость неудачными. Церковники народ не жадный, так что гонорара за это дело мне хватит надолго… Если я смогу его получить, поскольку Фарсониан мялся и мекал нечто невнятное уже более получаса, отчаянно не желая переходить к сути проблемы. Именно в такие моменты я и жалею, что из стражи пришлось уйти.

— Безусловно, Ваше Преподобие, мне ясно, что встреча наша носит характер сугубо конфиденциальный, — продолжил я, — Но ведь этого правила я придерживаюсь в отношении всех своих клиентов. Также хочу напомнить вам, что ни в коем случае я не стану выступать свидетелем в суде или дознании.

— Нам не нужен суд людской, — Предстоятель махнул рукой и тяжело опустился в кресло напротив меня, — Боги… сами покарают святотатцев.

— Тогда причем тут я? — вопрос, как мне кажется, вполне резонный, я сопроводил пожатием плечами, — Если Боги покарают…

— Не Боги горшки обжигают, почтенный Сайко! — Фарсониан внушительно поднял в верх сарделькообразный указательный палец.

Я тяжело вздохнул.

— Хорошо, вы предлагаете мне обжечь горшок? Но где же глина? Что у нашей Церкви такое пропало, что вы обращаетесь не к почтенному Вассе, а к скромному сыщику Иану Сайко?

— Реликвия, дитя моё, — вздохнул мой собеседник, — Священная реликвия. Ковчег Рассвета.

Я поперхнулся. Ковчег, одна из самых священных реликвий имперцев, считался утраченным во время штурма Лотириора.

— Да, почтенный Сайко, — Предстоятель внушительно и благообразно кивнул, — Священная реликвия была спасена от варваров и передана на хранение в Айко. Теперь вам понятны мои сомнения о том, насколько полно я могу вам открыться?

Мне не оставалось ничего иного, кроме как молча кивнуть.

— О том, что Ковчег Рассвета здесь, в Айко, знали немногие. Понтифекс, Предстоятели и верховник храма Высоких Духов.

— Ковчег хранился именно там? — поинтересовался я.

— Со дня, когда его привезли из Лотириора. Первопонтифику Юстиниану во сне было видение, что столица падет, и глас произнес: «Айко». Он верно истолковал его, и тайно отправил Ковчег сюда.

В свое время я неплохо учился в Академии, да и скриптории посещаю часто, так что едва сдержал смешок — до того как уйти в жрецы, Юстиниан XIV, в миру — Максим Ройко-Легор, успел побыть одним из лучших генералов Империи и наместником Ридумеи, так что выбор Первопонтифика был мне совершенно понятен. Старый вояка все верно просчитал, и отправил святыню под защиту дальнего родича.

— А Арин I не знал о Ковчеге? — спросил я, — В смысле, неужели наши монархи…

— Совершенно не в курсе, — жестко ответил мне Фарсониан, — Ковчег пришел с Золотым трайном, герцогам хватило и того золота, что они получили.

Очень хотелось присвистнуть, но я сдержался — Золотой трайн за время существования герцогства превратился в такую же легенду, как и сам Ковчег Рассвета. Последний караван, пришедший из Империи до того, как окрестные земли поглотили орды варваров. В отличие от предыдущих этот состоял не из беженцев и остатков разбитых когорт — Золотой трайн привез сокровища, и сопровождала его целая ала катафрактов.

— Я понимаю, что вы хотите узнать. Никто из сопровождения, кроме жрецов Эразмуса и Цельсинора, не знал о том, что в небольшом сундучке едет то, что ценнее, чем весь остальной обоз, — продолжал меж тем Предстоятель, — Проболтаться они не могли, ибо дали обет молчания.

— Значит, на сегодняшний день о существовании Ковчега знали только девять человек?

— Именно так. Вы найдете его для нас?

Я задумался. Честно говоря, лезть в эту историю у меня не было ни малейшего желания, но беда в том, что хитрый жрец не оставил мне никакого выбора — откажись я сейчас, и вряд ли дойду живым до дома. Такие тайны следует беречь, а в том, что жрецы это умеют, я не сомневался. С другой стороны, браться за дело было равносильно самоубийству — если кому-то удалось похитить Ковчег, то действовал он явно не один. Тут скорее уж речь шла о целой тайной организации. Ассасинах, например. Впрочем, Предстоятель что-то упомянул о каре Богов… Значит, мне надо лишь найти виновных, сказать «фас», и сделать так, чтобы меня не убрали после успешного выполнения поставленной задачи.