Котт в сапогах. Поспорить с судьбой

типография господина Цимуса, Бублинг, 16… год от P. X.

Дневники бывшего капитана ландскнехтов Густава Конрада Генриха Марии фон Котта попали в наши руки совершенно случайно. Человек с подобным именем некоторое время служил в Тайной Канцелярии и был известен также как Личный Шпион королевы. Однако все упоминания о нем весьма расплывчаты и полны домыслов, если не считать расписок о выдаче жалованья. Из этих записок совершенно ясно следует, что инсинуации по поводу того, что на службе королевского дома Гремзольда якобы состоял некий человек, обращенный колдовством в кота, мы решительно отметаем как противоречащие здравому смыслу и современным представлениям прогрессивной научной мысли.

Зачем бы коту получать жалованье и как бы он расписывался за него? Также мы считаем неприемлемыми намеки, что успехам в науке, технике и народном хозяйстве королевство Гремзольд обязано колдовству, коим якобы владеет первый министр и ближайшая подруга королевы.

Очевидно, что подобные слухи распускаются людьми невежественными или, того хуже, злонамеренными. Как показало расследование выездной инспекции святейшей инквизиции, никто при королевском дворе Гремзольда не замешан в ереси или богомерзком колдовстве, равно как и не пострадал от оных в прошлом или настоящем. В том имеется письменное подтверждение, скрепленное подписью и личной печатью временно исполняющего обязанности председателя инспекции, его высокопреосвященства кардинала Пузорини.

Сочинения же кавалера фон Котта следует признать явным вымыслом и аллегорией, призванной обратить умы читателей к мыслям праведным и возвышенным в иносказательной форме. Именно с этой благолепной целью мы и взяли на себя труд опубликовать эти дневники…

Запись в дневнике Конрада фон Котта

от 27 декабря 16… года от P. X.

…ныне я склонен пересмотреть свое скептическое и — признаюсь — даже насмешливое отношение к кладоискателям, коих всегда считал людьми праздными и пустыми. Ибо познал все завораживающее великолепие того славного мгновения, когда долгие и кропотливые поиски наконец увенчиваются сияющим результатом! Что можно сравнить с этим чувством? Разве что те чувства, кои испытывает путник в пустыне, когда за очередным барханом перед ним вдруг открывается оазис. Или то, что чувствует мореплаватель, после долгих месяцев борьбы с океанскими волнами узревший на горизонте землю.

Примечание на полях. Ну или, в конце концов, знакомое каждому из нас чувство, когда, борясь со сном во время нудной проповеди, вдруг слышишь долгожданное «аминь!»…

Небо над Бублингом в то утро чистой синевой своею напоминало глаза Андрэ. И было столь же безмятежным и пустым. Два похожих на взбитые сливки облака лишь подчеркивали эту пустоту. Плавно кружили в воздухе одинокие снежинки.