Кот

Грязное стекло пересекала длинная трещина, между рамами скопился мелкий мусор — фантики, пожелтевшие окурки, которым, наверное, не один год. Я открыл пыльную форточку, и на чердак ворвался воробьиный щебет — вместе со струей свежего воздуха, так пахнущего листвой и мокрым асфальтом, что едва не закружилась голова от почти эйфорического счастья, какое может вызвать только короткий летний ливень, пляшущее на кровельном железе солнце и сознание того, что ты находишься там, куда нормальные люди не забредают. Нормальные не забредают, а ты сидишь тут, куришь, смотришь из чердачного окошка на блестящие после дождя крыши, покрытые граффити вентиляционные трубы, и тебе кайфово.

Не то чтобы я был каким-нибудь психованным романтиком, лазающим по крышам, нет. Просто люблю старые дома: живу в обычной скучно-серой девятиэтажке, а люблю такие — с осыпающейся лепниной в подъезде, крутыми каменными ступенями, деревянными перилами, затянутой фигурной сеткой шахтой лифта. Здесь даже запах особый, и солнечные лучи сквозь пыльные стекла кажутся особыми, и гулкое эхо…

Загасив окурок, я бросил его к другим, валяющимся между рамами. Не потому, что привык свинячить, а просто захотелось, чтобы на этом старом чердаке осталась что-нибудь и от меня, хотя бы такая крохотная и нелепая память о том, как я сидел здесь, наслаждаясь странным, щемящим счастьем. Я уже собирался уходить, когда заметил пробирающуюся между наваленным в углу хламом тень. Кошка. Я осторожно присел обратно на подоконник, чтобы не пугать. Люблю кошек. Или, скорее — уважаю. Так же, как и старые дома — есть в них что-то, с одинаковой силой способное проникать в душу. У меня жил кот. Умный, с которым можно было разговаривать без слов, все понимающий друг детства. Да и не только детства — Барс был из кошачьих долгожителей, но… Этого вспоминать не хотелось.

Зверек тем временем вышел из угла и уверенно направился ко мне. Я рассмотрел его и почувствовал, как одновременно губы непроизвольно складываются в удивленную улыбку, а по спине пробегает холодок: кот был пушистый, с черной спинкой, серыми, чуть отливающими рыжиной боками и белым треугольником на подбородке… Но окраска окраской, не такая уж она и редкая, а вот остальное — походка, выражение мордочки, даже два крохотных пятнышка на носу… Если кто-то мне скажет, что кота нельзя узнать в лицо, то я ему в морду плюну, честное слово!.. Не дав додумать эту мысль, кот деловито вскочил мне на колени, доказывая, что он не призрак, а вполне осязаем. Я провел рукой по длинной шерстке, и он запел, словно моторчик включил.

— Барс… что ты здесь делаешь? — имя вырвалось само собой. Кот урчал, устраиваясь на коленях. Я взял его на руки и поднялся. — Пошли домой? Что тебе на чердаке делать…

Пробежавший по спине холодок исчез. Ну, пусть не тот Барс, но — какая разница? Раз уж зверь сам меня выбрал… И тут же холодок вернулся. Не тот? Я осторожно потрогал бархатное ушко — еще котенком Барс однажды запрыгнул на плиту, подпалил усы и ухо, которое так и осталось слегка искривленным, — так вот, сейчас под пальцами я ощутил неровность. Кот недовольно потряс ухом, но урчать не перестал. Я крепче прижал его к себе. Мистика какая-то, ну и ладно. Пошли, друг, домой.

С котом за пазухой я вышел во двор. Барс прекратил свою песню и прижал уши — во дворе лихо разворачивалась тачка, из салона неслась бьющая по барабанным перепонкам попса. Морщась, я двинулся к воротам. Машина дала задний ход, газанула — ну правильно, хреновому водителю и двор маловат, и ворота узковаты, и вообще, как в старом фильме говорили, «королевство маловато, разгуляться негде». Я отступил и прижался к распахнутой створке, воняющий бензином капот оказался совсем рядом. Барс царапнул меня и выскользнул из-за пазухи. В этот момент горячее железо с такой силой прижало меня к воротам, сдавив ребра, что перекрыло воздух. От внезапной боли потемнело в глазах, я не удержался на ногах и упал коленями на мокрый асфальт. Тачка с грохотом унеслась… гады! Темнота перед глазами рассеялась, и я увидел, как Барс крупными скачками несется к открытой двери подвала. Этого еще не хватало! Я поднялся, стараясь продышаться, и пошел за ним. Стоило таким странным образом найти кота, чтобы он тут же потерялся из-за напугавших его идиотов… Проклиная тех, кто продает всяким уродам права, я стал спускаться.