Костоправ. Исцеляющие практики волхвов

Я удобно устраиваюсь в кресле аэробуса А330-300, следующего рейсом Москва — Владивосток. На этот раз меня не беспокоит ни нога, ни боли в пояснице, от которых так легко излечил меня полтора года тому назад целитель и костоправ Олег Мамаев. Результатом той первой поездки в Дальневосточную тайгу стало не только полное избавление от прогрессирующих болей в позвоночнике, но и наша совместная с Олегом Ивановичем книга «Путь к волхву». Книга вышла в свет не так давно, но уже успела выдержать два издания и снова расходится очень быстро, а читатели просят продолжения бесед с волхвом Олегом Мамаевым. Люди соскучились по простым и ясным словам, без туманных иносказаний и заумностей; словам, которые неразрывно связаны с делом, многократно проверены жизнью, а не являются просто плодом теоретических измышлений. Если Мамаев рассказывает об устройстве грядок, то они, эти грядки, находятся на его участке, и он собирает с них настоящие овощи, которыми кормит свою семью и приезжающих на лечение пациентов. Если он учит ребят приёмам единоборств и системам выживания, то они возвращаются из горячих точек живыми и благодарят за науку. Если Олег Иванович ведёт свои увлекательные беседы, то они переплетены с практикой — как собственной, так и предыдущих поколений целителей. И тайга у него настоящая, и звери, и волшебство, которым он владеет, тоже настоящее. Слово «волхв» и происходит от слова «волшба», то есть умение творить нечто выходящее за обычные человеческие рамки, владение особым даром взаимодействия с окружающими природными вибрациями. С этой книгой, конечно, я добавляю Олегу работы, которой и без того немало. За прошлый летне-осенний сезон у него пролечилась не одна сотня человек. И он не успел достроить дом и провести отопление.

И всё-таки, считая, что людям важно получить хотя бы общее представление о ведовской Живе, которой владеет потомственный волхв Олег Мамаев, я снова лечу к нему на Дальний Восток.

Наконец все пассажиры заняли свои места, прекратилась суета, застёгнуты ремни и выслушаны инструкции экипажа. Мягкий толчок корпуса извещает о том, что самолёт начинают буксировать от посадочного терминала к взлётной полосе. В этот раз я лечу не один. Слева от меня — известный изобретатель металлоигольчатых аппликаторов, мануальный терапевт, врач высшей категории Ляпко Николай Григорьевич, президент корпорации, носящей его имя. Это интересный, своеобразный человек, — очень добрый, стремящийся помочь всем вокруг, и часто попадающий в различные ситуации из-за своих неординарных качеств. На вид он мужчина очень импозантный, с седым ёжиком на голове и белой бородой. Справа — его помощник и в некотором роде телохранитель Михаил, высокий крепкий парень, прекрасно владеющий приёмами самбо и другими видами единоборств. Им обоим необходимо поправить позвоночник, а я рассчитываю на то, что Николай Григорьевич задаст волхву конкретные специфические вопросы по лечению позвоночника, так как именно этой непростой теме будет посвящена вторая книга, а мои познания в медицине более чем скромные. Я предполагаю, конечно, что может возникнуть какая-то профессиональная ревность или даже предвзятость, но, на мой взгляд, это как раз и поможет полнее раскрыть сущность уникальных методик лечения, которые применяет Мамаев.

Со своими спутниками, как и было условлено заранее, я встретился в Москве. Бродя по новому терминалу Шереметьевского аэропорта в ожидании приглашения на посадку, я более подробно рассказывал им о дальневосточном целителе, который владеет уникальными методиками лечения позвоночника, вправляет межпозвоночные грыжи, исправляет сколиоз, лордоз и прочие нарушения, — эти мудрёные термины я успел почерпнуть из лекции Мамаева, которую он прислал мне по интернету.

— А вот мой знакомый, — начал Михаил, — целый месяц прожил у одного специалиста по боевым искусствам, в прошлом офицера спецназа ГРУ, и такие вещи о нём рассказывал... Вот у кого бы я мечтал побывать!

Догадка, которая пришла мне в голову, показалась вначале маловероятной, но потом я смекнул, почему бы и нет, мы же к волхву летим! И уточнил:

— Миша, скажи, а твоего друга случайно не Паша зовут?

— Паша, — несколько растерянно подтвердил Миша, — а что?