Космодром

ЕЖИ СУРДЫКОВСКИЙ

КОСМОДРОМ

Обширную, исчерченную ступеньками обрывистых террас долину, на дне которой раскинулся космодром, со всех сторон окружают горы. Их широкие куполы и скаты опалены солнцем, лишены деревьев. Кое-где склоны круто обрываются над пропастью каньона, обнажая потрескавшиеся слои старых известняков и песчаников. Дорога извивается по дну долины, взбираясь все выше и выше, сначала асфальтированная, гладкая, потом каменистая, с трудом ползущая по сыпучим склонам. По ней можно доехать до лба ледника, откуда берут начало горные реки, посмотреть вблизи на скалистые вершины, подышать чистым морозным воздухом.

Если выпадет несколько свободных дней, то можно меньше чем за час пролететь высоко над волнистыми белыми облаками, добраться до моря, смешаться с веселыми толпами людей на бульваре, который тянется вдоль изумительных пляжей.

Но здесь, на плоском дне окруженной горами долины, которую соединяет с далекими низинами единственная дорога, уже не чувствуется солоноватогорький запах моря. Широкие, нависшие козырьком крыши просторных павильонов отбрасывают тень, холодный воздух поступает из непрерывно работающих климатизаторов. В буфете можно попробовать воды из далеких источников или сока субтропических растений. Сероватые горы, видимые с любой точки космодрома, стоят опаленные солнцем и негостеприимные; они возвышаются над стальными башнями и конструкциями, что опоясывают вздымающиеся корпуса ракет. Безводные предгорья с отвесными склонами заслоняют от человеческого глаза прелесть каменистых вершин. Вечером горы окутывает туман, лишь белеют зарывшиеся в землю бетонные убежища вокруг стартовых площадок, не потускневшие за долгие годы. Стальные конструкции отбрасывают длинные тени на буйную, росистую траву. Пожилой человек, таща за собой резиновый шланг, поливает перед административным зданием клумбы с цветами; в окнах вперемежку отсвечивает то багрянец, то сочная голубизна неба. Ярко окрашенный грузовик, перевозящий радиоактивные материалы, готовится к отъезду. Загорелый водитель в расстегнутой сорочке, улыбаясь, щерит белые зубы - он прощается с девушками в белых лабораторных халатах. Кладовщик собирает папки с бумагами - было много работы с прибывшей сегодня партией плутония, - оглянуться не успел, как уже наступил вечер. Комиссия только что разошлась, возни было полно, а на грузовикеодни броневые плиты, почти нет места для груза. Время от времени в углу слышно тиканье счетчика Гейгера, уровень радиации в норме, никаких признаков того, что сегодня в реактор вводили контейнер с топливом. Последний взгляд на контрольные циферблаты - и можно захлопнуть дверь. Отличный вечер, надо бы пойти домой, жена, наверно, беспокоится, уже звонила три раза. Тихо пофыркивая, ярко окрашенный грузовик минует узкие ворота, оставшиеся еще от тех времен, когда цепочки контрольных постов множеством колец охватывали небольшой в то время космодром. Бункеры, около которых стояли тогда солдаты, уничтожили, а на их месте разбили цветники. Остались только ворота, массивные и крепкие; их следовало бы взорвать, потому что они мешают движению по главной дороге, да только не очень ясно, как это сделать: рядом уже вырос новый лабораторный корпус, люди ежедневно спешат туда на работу, проезжают машины. Неподалеку от зданий мастерских стоит автобус. Водитель дожидается, когда соберется несколько пассажиров, включает двигатель и едет через горную гряду в поселок. Пожилой человек в темно-синей форме, стоящий около административного здания, там, где асфальтированная дорога пересекает живую изгородь, провожает взглядом автобус, повернув голову в сторону заходящего солнца.

Дорога извивается серпантином по крутым склонам долины, взбираясь все выше и выше. Потом - перевал и опять вниз. Там растут деревья, а склоны покрыты травой, густой и мягкой. Из-за деревьев проглядывают небольшие домики - несколько низких одноэтажных блоков и ряд похожих друг на друга коттеджей с крутыми крышами. Дорога упирается в площадь, автобус останавливается, скрипя тормозами. Люди разгуливают по тротуарам, выложенным каменными плитами, словно в настоящем городе. Единственное кафе, все посетители которого хорошо знают друг друга, заполняется гостями. Под деревья ями, окаймляющими площадь, расставлены скамьи. Пассажиры уже вышли из автобуса, как всегда, вежливо прощаются с водителем, и каждый торопливым шагом направляется к дому.