Мусорщик

Катер медленно приближался к объекту. Ведомый компьютером катер двигался по плавной дуге, разворачиваясь к объекту и выравнивая скорость. В какой-то момент за лобовым стеклом показалось Солнце, все ещё ослепительно яркое, несмотря на огромное расстояние. Иван на мгновение зажмурился, но бортовой компьютер, тотчас усилил затемнение лобового стекла, защищая рубку от слишком яркого солнечного света, отчего объект впереди стал выглядеть темным и зловещим. А ещё через несколько минут объект приблизился настолько, что заслонил собою солнце, и в рубке повисла тьма, нарушаемая только свечение дисплеев на пульте. Бортовой компьютер проманеврировав ещё минут десять окончательно погасил относительную скорость, включил прожектор и катер завис, освещая объект с расстояния ста метров.

– Расчётная точка достигнута, – доложил компьютер. – Время выхода на точку сто сорок три часа двадцать две минуты. Время соответствует расчётному.

– Спасибо, – буркнул Иван. – Отдых закончился.

Теперь, действительно, начиналась его работа – оценить форму объекта, рассчитать точку крепления двигательного модуля, вычислить и заложить в модуль программу движения, все перепроверить, а уж затем компьютер опять получит всю власть в свои цепкие электронные руки или что там у него есть. Конечно, бортовой компьютер участвовал на всех этапах расчётов и подготовки, но главная роль все же отводилась человеку – компьютер быстро считает, а человек мыслит творчески и нестандартно.

Иван пристально рассматривал объект, видимый во всех подробностях под лучом прожектора. Ничего нового – какая-то автоматическая космическая исследовательская станция, каких множество было запущено в конце двадцать первого века, давно выработавших свой ресурс, и болтавшихся до сих пор по всей Солнечной системе. Обычный космический мусор.

– И моя работа – хорошенько прибраться в системе. Даёшь чистоту и порядок! – и Иван потянул к себе клавиатуру.

Но ничего сделать не успел. Замурлыкал сигнал связи и компьютер сообщил – Центральная вызывает КМ-218, Центральная вызывает КМ-218.

– Тьфу ты! Чего про меня вспомнили? Для отчёта рановато, – Иван нажал на кнопку, и на экране появилось улыбающееся лицо молодого мужчины.

– КМ-218 на связи. Нахожусь в расчётной точке возле объекта SG-7511. Все показатели в норме. – На этом официальная часть закончилась, и Иван добавил, – привет, Марк.

Марк на экране продолжал всё так же улыбаться. Что поделаешь, лучше радиосвязи ничего пока не придумано, а на таких расстояниях сигнал идёт в одну сторону несколько минут, а то и часов, и разговор превращается в настоящее мучение. Конечно, на очень больших расстояниях в основном общались только компьютеры, используя пакетную связь, отправляя и получая готовые отчёты. А на расстоянии менее десяти световых минут можно и поговорить, хотя это накладывало свой отпечаток на манеру ведения беседы. Иван этого не любил – лучше совсем не общаться, чем так мучиться. И вообще, тот, кто не любит одиночества на этой работе недолго задержится.

– Привет, – наконец-то ожил Марк на экране. – Тебе новое задание. Как только освободишься, следуй в точку встречи. Наши умники засекли там что-то странное, слишком большое для обычного объекта. И траектория, тоже не совсем стандартная. Это немного далеко от тебя, но ты раньше всех освободишься. Данные я скинул тебе на борт. Удачи. – Изображение Марка на экране начало таять, но тут же вернуло былую чёткость, – Да! Чуть не забыл! Поздравляю с праздником! Удачи!

Экран, начавший вновь темнеть, не погас и в этот раз. Молодой человек, притворно сдвинув брови, вновь проявился на экране.

– И… – глаза его светились юмором, и он еле сдерживал улыбку, – зови меня Сэмюель, – улыбка, не удержанная, вновь украсила его лицо, и он отключил связь. На это раз экран окончательно потемнел.

Иван подождал для уверенности три секунды – нет, сеанс связи окончен, и Марк – Сэмюель уже, наверно, вышел на связь с кем-то другим. Иван улыбнулся. Молодого диспетчера все звали Марком. Его и в самом деле звали Марком. Его отец – Джереми Твен обожал своего знаменитого однофамильца, писателя Марка Твена, и обладал развитым чувством юмора, ну и дал имя первенцу – Марк. Как здорово! Его сына зовут Марк Твен. Однако, мальчику так не казалось – со времён детства и юности его имя всегда было предметом для шуток и розыгрышей и, хотя сам Марк был нрава весёлого и абсолютно беззлобного, все же и его это стало утомлять. Примерно год назад, как помнил Иван, Марк объявил, что намерен взять себе псевдоним, и чтобы с этих пор все звали его по-другому. Но поскольку младший Твен и сам любил своего тезку писателя, да и чувством юмора его Бог наградил не менее его батюшки, он выбрал себе новое имя – Сэмюель Клеменс. У всех, кто давно знал Марка, его новое имя вызывало ещё больше улыбок, но Марк – Сэмюель был настроен решительно и не сдавался.