Космический авантюрист с Земли

Я очнулся со странным ощущением чуждости вокруг. Перед пробуждением мелькнули обрывки сверкающих и блестящих — чуть ли, не зеркальных — стен. Какая-то суета вокруг, мурашки по коже, холод, потом жар в теле, словно по жилам пустили огонь. По-моему, я требовал отпустить меня, вернуть на место «где взяли, туда и положьте». Сплошная белиберда…

В голове промелькнуло, что меня опять угораздило потерять сознание во время эксперимента, из-за чего все это и привиделось. Хотя, какого эксперимента, вроде ничего такого не было? Открыв глаза, я обнаружил себя лежащим на траве под густыми кронами деревьев. Покрутив шеей взад-вперед, поморгал и резко сел. Зелень никуда не делась, словно я сидел на одной из земных полянок. Так, так, я цепко ухватился за слово «земных» и стал раскручивать всю цепочку.

В голове со скрипом стали проявляться картинки воспоминания и осознания себя собою. Значит так, я Артемьев Антон Родионович тридцати одного года. С восемнадцати лет кручусь в космической сфере. Сначала университет, потом команда запасных космонавтов. С две тысячи двадцать пятого года перешел в активный состав и стал выходить в космос. А год назад, в две тысячи двадцать девятом попал в штат экспедиции на марс. Сейчас нахожусь на этой красной планете в жилом комплексе. Попал в руки главы экспедиции и участвовал в некоторых экспериментах, которые тот (скрытый садист и маньяк-экспериментатор) проводил во множестве. Вот только где я сейчас? В жилой базе имелась огромная оранжерея с растениями, но что бы там присутствовали деревья, и росла трава сплошным ковром (а не в лотках) — не припоминается. И тут я вспомнил.

— Приближаюсь к объекту, — спокойно произнес я. — Как меня поняли?

— Поняли тебя, ты приближаешься к объекту, — несколько минут спустя донеслось до меня через микрофоны. — Попробуй подойти в плотную и произвести съемку. При необходимости совершить выход и взять пробы материала, а есл… и…

— Не понял, повторите, — произнес я в микрофон, но безрезультатно. — Я вас не слышу.

— Антон, — донесся до меня голос из динамиков шлема, — не старайся. Этот объект глушит сигнал капитально.

Мой напарник в сегодняшнем плановом вылете, Серега Коломиец, спокойно сидел в соседнем кресле и рассматривал черное пятно впереди. Оно уже загородило изрядную часть звездного пространства. Странный объект, если честно признаться. Заметили его только мы, из челнока, крутящегося на орбите. А с планеты он так и остался невидим и неосязаем. При нашем сигнале о его обнаружение внизу поднялся переполох. Сначала посчитали, что у нас галлюцинация из-за отравления или переутомления. Но после получасовых тестов признали, что наше состояние вполне приемлемое. Реагируем адекватно, в описаниях не путаемся. После этого нам дали приказ приблизиться к нему и внимательно все рассмотреть, проводя съемку. Попутно все фиксируя на диктофон.

— Странная штука, — задумчиво произнес Серега, — есть мнение, что это постройка наших собратьев по разуму. А ты как считаешь?

— Не знаю, — проговорил я, тоже во все глаза рассматривая странное тело, явно искусственного происхождения. — Может, и так, а может, и по-другому. Кто выходить будет?

— Давай ты, — попросил приятель, — а то мне как-то не по себе при виде этой штуки. Как гляну на нее, так мороз по коже. А тут еще и сон неприятный приснился, словно я умер.

М-да, ну что тут скажешь? Предчувствия и суеверия среди нашей профессии распространенное дело. Причем на высшем уровне. Достаточно вспомнить, как лет сорок или немного больше, писали на челноках имя забытой девушки. А все дело было в том, что один из космонавтов нацарапал перед вылетом на экспериментальном космическом аппарате имя своей невесты. И спокойно его опробовал. А вот потом при следующем запуске точь-в-точь такого же, случилась авария, потом еще одна. В результате, это имя (хоть убейте, но сейчас за давностью лет и не вспомню какое) стали наносить на борт аппаратов. И все пошло на лад. Вот и не верь после этого в приметы. Хотя, лично я сам на черных котов и разбитые зеркала внимания не обращаю. Но это дома, на Земле.

— Как хочешь, — попытался пожать плечами в громоздком скафандре я, — пойду я.

Челнок приблизился к объекту, и я вышел наружу. Тонкий тросик, словно пуповина матери, соединил меня с челноком. Осторожно маневрируя, я стравил тросик и стал приближаться к странной громадине, больше всего напоминающей трубу метров десять диаметром и толщиной стенок в метр. Как мне брать отсюда пробы — ума не приложу.

Опуститься на поверхность получилось удачно — объект сам притянул меня к себе, пользуясь своими размерами. Позади Серега удерживал челнок на расстояние, работая импульсными двигателями. Чтобы осмотреть «трубу», я прошел вокруг нее. В космосе очень интересно совершать такие трюки, когда одинаково свободно передвигаешься по «полу» и «потолку».

— Что там? — не очень разборчиво донеся до меня голос Сергея.

— А кто его знает, — выдал я в ответ, — труба и все, собственно.