Кошмары города кошек. Кошмар второй: Призрак города кошек

Город Кошково получил свое имя из-за обилия живущих в нем кошек, считали многие кошковчане. И, наверное, не напрасно — кошек в нем и впрямь была тьма. Особенно до прошлого года, когда странные, по слухам даже мистические события всколыхнули этот небольшой город. Загадочную гибель более десятка подростков связывали потом именно с кошками[1]. Не все верили слухам, да и самоубийства детей, к счастью, прекратились, но кошек в городе после этого и впрямь стало меньше.

А как раз год назад кошка появилась и в семье Стаса. Мама принесла от своей подруги, тети Лизы, черный пушистый комочек и сказала им с папой:

— Вот, познакомьтесь, новый член нашей семьи, Виолетта.

— Скорее, Чернушка, — ухмыльнулся папа.

— Чернушка — это корова, а не кошка, — не согласилась с ним мама.

— Кстати, от коровы куда больше пользы, — заметил тот.

— Нет, кошка лучше коровы, — внес в обсуждение свой голос и Стас, — она меньше, ее можно на руки брать. Только и впрямь, мама, почему ты зовешь ее Виолеттой?

— Когда я первый раз увидела котят у Лизиной Серафимы, они были еще слепые и почти голенькие. Там было три серых и один — непонятного цвета, мне он показался фиолетовым, наверное потому, что розовенькое тельце просвечивало сквозь черную шерстку. Вот я и назвала его Виолеттой, и попросила Лизу оставить его для нас, очень уж он мне понравился. Она, в смысле. Это кошечка.

Кошечка подросла и стала очень красивой черной кошкой. Стас и папа звали ее Вилкой; отчасти потому, что так было проще, а еще, пожалуй, в отместку — из всех членов семьи Виолетта признавала только маму. Причем, мама говорила, что все происходит наоборот: это кошка обижается на папу и Стаса за дурацкое прозвище, потому и относится к ним безразлично.

Зато накануне дня, когда со Стасом произошло несчастье, Вилка повела себя странно: она так и ластилась к нему, так и терлась о его ноги, точнее, об одну — правую. Но тогда никто не придал этому особого значения, поудивлялись слегка, да и только. А самому Стасу в тот день вообще было не до кошки — ему наконец-то купили компьютер!

Папа обещал еще в прошлом году, что купит его сыну, когда тот будет учиться в восьмом классе, и Стас предположил, что родители приурочат эту покупку к его четырнадцатилетию в ноябре. Вышло же еще лучше! Так, по крайней мере, думал Стас в тот радостный вечер. На самом же деле компьютер и стал одной из причин случившейся с ним беды.

Рассуждая здраво, Стас, конечно, понимал, что виноват во всем лишь он сам, его разболтанность и невнимательность. Но уж очень он торопился на следующий день из школы, чтобы засесть поскорей за новенький, волнующе и остро пахнущий свежим пластиком монитор. Так торопился, что тащиться до перехода показалось ему досадной и напрасной тратой времени. И даже покрутить как следует головой, когда перебегал дорогу, он не удосужился — все мысли были заняты компьютером.

Что ж, теперь ему эту голову и вовсе не повернуть полностью: мешают и боль, и воткнутые повсюду трубочки, а что-либо перебегать и вообще бегать ему теперь однозначно придется не скоро…

Самого удара Стас не почувствовал, услышал лишь визг тормозов, а в следующее мгновение мир исчез, словно его выключили. Но еще через мгновение снова включили. Только вокруг уже не было того мира, к которому привык Стас. Там, где он очутился, был один свет — яркий-яркий и очень добрый и теплый. Стас купался в нем, будто в море. Но уж очень недолго. Скоро он почувствовал, что не может пошевелиться, что ему очень больно, и он даже заплакал оттого, что не удалось остаться в той теплой, яркой доброте.

И хотя Стасу показалось, что все случилось быстро: визг тормозов — добрый свет — боль, на самом деле, как признались ему потом папа с мамой, он провел без сознания пять дней. А боль… с одной стороны, даже хорошо, что она была, ведь это означало, что он жив. Родители, опасаясь его волновать, не стали рассказывать Стасу, насколько тот близок был к смерти. Но однажды, когда мама и папа думали, что он спит, Стас услышал, как они шептались о том, что доктор, который делал ему операцию, настоящий волшебник, вернул его с того света. Стас этому вовсе не удивился, ведь он и правда побывал на каком-то другом свете, где было удивительно хорошо и тепло. Гораздо лучше, чем здесь, где у него так сильно болели голова и нога. Та самая, правая, о которую накануне трагедии долго терлась Вилка, будто хотела его предупредить о грядущей беде. «А может, и правда хотела?» — подумал Стас, но сам же себе и ответил, что все это ерунда, обычное совпадение, ничего подобного попросту не бывает. «А как же добрый свет, в котором ты купался? — задал он себе новый вопрос. — Он-то ведь точно был. А это значит…» Что именно это значит, Стас додумать не успел, поскольку очень устал и уснул.