Кошки Дремучего леса

Charles de Lint, Charles Vess

THE CATS OF TANGLEWOOD FOREST

Text copyright © 2013 by Charles de Lint

Illustrations copyright © 2013 by Charles Vess

This edition published by arrangement with Little, Brown and Company, New York, New York, USA

All rights reserved

Издательство АЗБУКА®

Когда-то был на свете лес, где водились самые разные деревья – бук, ель, дуб, береза, орешник. Лес этот называли Дремучим. Начинался он у края пастбища да так и тянулся через холмы то вверх, то вниз по склонам – казалось, нет ему ни конца ни края. Где-то в лесу пряталось несколько брошенных домишек, давно заполоненных травой. А в самой глубине на тайной поляне стоял бук – такой старый, что лишь холмы могли припомнить те времена, когда он был юным деревцем.

Холмы высились вокруг этого старца. До самых вершин их склоны были густо покрыты кущами рододендрона и разного кустарника, а ветви росших там деревьев тянулись прямо к звездам. У подножия холмов по узкой темной лощине вился ручей. Иногда он становился совсем тоненьким, порой разливался пошире, а случалось, прыгал вниз по острым камням и гладким уступам.

В тихий безветренный день голос ручья разносился далеко, до самой поляны. Там, под кроной старого бука, собирались кошки – чтобы погрезить и пригрезиться. Черные кошки и пестрые, белые и рыжие. Иногда они немножко сплетничали или рассказывали байки о коте Папашке, известном пройдохе, но чаще просто дремали, расположившись вокруг толстого ствола, а старый бук осенял их своими ветвями. Кто-нибудь мог вспомнить историю о древнем и могущественном Прародителе Кошек, и тогда даже в погожий солнечный денек у внимавших стыла кровь в жилах и они принимались беспокойно вылизываться.

Но в тот день место под старым буком занял кое-кто другой. Спрятавшись в высокой траве, меж корней крепко спало долговязое лохматое существо, больше всего похожее на девочку-сироту.

Собственно, это и была девочка-сирота. Звали ее Лилиан Киндред[1].

Вообще-то, спать под деревом она не собиралась – она же не кошка. Правда, кошку Лилиан чем-то очень напоминала. Точно так же бродила по лесу, бегала за белками и кроликами – и, между прочим, бегала довольно быстро. Уж насколько позволяли ей тощие ноги. А еще Лилиан была не прочь влезть на дерево, словно опоссум, и вздремнуть на солнышке, если, конечно, выпадала такая возможность. А выпадала она нередко.

Тем утром девочка выслеживала фейри. Она спустилась по течению ручья туда, где тот разливался. Перебраться на другой берег в этом месте можно было только по камням, что торчали из воды там и тут, образуя извилистый мостик.

– Фейри никогда не пойдут по воде, – наставляла ее повитуха Харлин Уэлч. – Зато камни они любят. Ты подкрадись поближе, только не шуми. Сама увидишь: на камнях их полным-полно, так и блестят крылышками, что твои стрекозы.

Вот именно – стрекозы. В этих-то недостатка не было, а фейри, как назло, куда-то запропастились. И так всегда: сколько Лилиан ни искала, все без толку. Хотя она могла поклясться, что чувствует их присутствие, как будто вокруг снуют туда-сюда крошечные пчелки. Иногда в воздухе явственно слышалось гудение невидимых крылышек, но сколько ни пыталась девочка застать фейри врасплох, они каждый раз как сквозь землю проваливались.

Лилиан жила вместе с тетушкой. Домик их, затерянный в холмах, стоял на склоне, как раз посередине между яблоневым садом и ручьем. И никого на мили вокруг. Казалось бы, лучше местечка для фейри не придумаешь – если, конечно, старики не сочиняют. Но сколько ни бродила Лилиан по лесу, сколько ни натыкалась она на круги фейри[2] – ничего не помогало. Маленький народ упорно не желал показываться.

– Довольно тревожить духов, – частенько повторяла тетушка. – Мы как пришли сюда, так и уйдем, а они жили здесь до нас и будут жить после. Оставь их наконец в покое.

– Но почему?

– Да потому что им не очень-то нравится, когда всякие рыжие пигалицы суют нос в их кашу. Если дело касается духов, лучше посторонись и не мешай им. А то еще накличешь неизвестно что.

Легко сказать – не мешай.

– Я никого не хочу побеспокоить, – объясняла Лилиан самой старой яблоне в саду; лежа на земле, она обращалась к листве у себя над головой. – Я бы поздоровалась, только и всего.

Но как, скажите на милость, поздороваться с тем, кого не видишь?