Кортик. Бронзовая птица. Выстрел

«Кортик», «Бронзовая птица» и «Выстрел» — не просто три книги с одними и теми же героями, не только повести с продолжением, какие так любят подростки, это картины нашего советского детства в первые годы революции, во время гражданской войны, в начало пионерского движения и r тот сложный переходный период нашей советской истории, который зовется коротким словом «нэп».

Рассказывая об этих исторически еще недавних временах, которые были годами детства отцов, матерей и дедов сегодняшних читателей этой книги, автор, в сущности, говорит о своем детстве, о том, что было увидено и пережито им самим. Конечно, писатель, многое домыслив по-своему в событиях книжного сюжета, в характеристиках действующих лиц, определил начало и конец рассказанной истории, сам распорядился судьбами героев. Но невольно чувствуешь, читая книгу, что он вложил много своих мыслей и ощущений в души юных героев, как бы распределил между ними свои детские взгляды и свои давнишние симпатии и антипатии. Недаром после просмотра телефильма по последней повести трилогии («Последнее лето детства») я сказала автору: «Вы поделили себя между маленьким Андрюшкой — «Фургоном», сыном инженера Зимина, и старшеклассником Мишей Поляковым, убежденным и стойким комсомольцем тех времен и чудесным товарищем»... Множество деталей, характерных для времени и достоверных именно потому, что они не придуманы, а взяты автором из своего детского опыта, делают эти повести настолько жизненными, подлинными, что когда-нибудь эта книга будет считаться для детей исторической. И в то же время в ней, как во всяком историческом опыте, читатель отыщет что-то для сегодняшнего дня и даже для будущего: предостережение, добрый совет или суровый упрек. Потому что, как ни меняется стремительно наша действительность, всегда остаются для каждого из нас нерешенные вопросы: как поступить, как действовать в тех или иных сложных обстоятельствах, как понимать и оценивать людей, как распознавать доброе и злое, видеть обман и хитрость — вообще как жить?

Книги Рыбакова могут помочь юному читателю именно потому, что опыт его детства, интересный, увлекательный сам по себе, прямой и честный, исполнен веры в коммунистическое будущее, в незыблемые нравственные законы человека-коммуниста и в чистоту его дела на земле.

Может быть, именно потому, что в этой книге много автобиографического, следует рассказать об авторе, о его пути в литературу.

Анатолий Наумович Рыбаков родился и вырос в Москве, в интеллигентной семье (отец — крупный инженер-технолог, мать любила музыку, играла на рояле). Мальчику было шесть лет, когда Великая Октябрьская революция изменила всю жизнь в России. Семья Рыбаковых жила на Арбате, где до сих пор сохранился старый восьмиэтажный дом, с которым писатель связывает все лучшие годы своего детства. Тут был двор, тут были ребята, товарищи, впоследствии тут был «клуб» — прибежище народившейся тогда пионерской организации, тут постоянно шла борьба за новое в жизни, за революцию и Советскую власть, расцветала романтика революционной борьбы, властно завладевшая детскими сердцами. Эти дети учились уже не в гимназии, а в советской средней школе; в старших же — 8-м и 9-м — классах Толя Рыбаков учился уже в школе-коммуне имени революционера-большевика Лепешинского. Я помню Лепешинского — это был высокий, красивый старик, седой; он приходил в редакцию детского отдела «Молодой гвардии», и мы уговаривали его написать книгу для детей о своем бурном прошлом революционера, об удивительных, отважных побегах его из ссылки, из далеких, глухих углов Сибири, о встречах с Лениным...

Жизнь в школе-коммуне имени Лепешинского была наполнена через край и необычайно деятельна. Все, чем характерны были для детей те годы — первые пионерские отряды, борьба со скаутами, красные знамена и красные галстуки, право носить которые надо было заработать,— требовало дисциплины, стойкости, презрения к житейским блатам, закалки характера и физической тренировки; трудные походы и первые «полотняные» лесные лагеря, вожатые — комсомольцы, пионерское товарищество, которое было крепче всякой отдельной дружбы,— все это было в детстве Анатолия Рыбакова, вошло в его плоть и кровь, и... обо всем этом можно прочесть в его книгах.