Корректор. Книга первая

Я не люблю мобильные телефоны, но вынужден признать, что с ними жить стало гораздо легче. Раньше, в пору моей молодости, можно было часами ждать человека «под часами», не подозревая, что тот о встрече просто забыл. А сегодня, один звонок с диким вопросом — «ты где?» ставит все точки над «i» и позволяет получить полную картину о том, с кем ты собираешься провести время, независимо от того будет ли это ближайший отрезок жизни в полчаса или несколько лет. И всё равно, когда этот карманный террорист начинает жужжать в самых неудобных местах, в переполненном троллейбусе, на совещании у шефа, в кресле у зубного врача, или, пардон, на горшке, поневоле проклянёшь всех на свете мобильных операторов, изобретателей, производителей и того, кто звонит в самое неурочное время. На это раз, хвала небесам, звонок прозвучал во время, я стоял на остановке, поджидая рейсовый автобус, в толпе таких же жаждущих скорейшего убытия домой. Сакраментальный вопрос:

— Ты где? — был задан любимой женщиной.

— Автобус жду, — ответил я.

— Когда будет?

— Минут через пять.

— Хорошо, мы с Мишкой и Машенькой ждём тебя в торговом центре, на третьем этаже, в отделе детской одежды. Пока.

— Пока.

Бесполезно твердить моей любимой, что минута разговора, и шестьдесят секунд и десять, оплачиваются одинаково. Она, со свойственной женщинам логикой, считает, что два слова стоят меньше чем сорок два, и, что, выпалив заготовленную фразу в режиме автомата Калашникова, она обязательно экономит целую кучу денег.

За те восемь лет, которые я провёл в тесном семейном союзе со своей милой, во всех отношениях, женой, неоднократно убеждался, что спорить с ней не только бессмысленно, но и вредно. У неё, как впрочем, я думаю, и у любой другой женщины, есть два мнения — своё и неправильное. В лучшем случае рискуешь нарваться на презрительный взгляд, говорящий о том, что она была лучшего мнения о моих умственных способностях. В худшем же можно было получить, как минимум, полдня холодного молчания, и никакие заверения в вечной любви и подсовывания под руку шоколадки, в купе с заискивающей улыбкой, не помогали ни как.

Тем не менее, эти годы были самыми счастливыми в моей жизни. Моя Лиза — это просто сокровище! Она умудрялась приготовить кулинарные шедевры из всего того мусора, который скапливался в холодильнике за несколько дней. Потом мы всей семьёй придумывали этим блюдам весёлые названия. А покушать в нашей семье любили. Я сам не страдаю от отсутствия аппетита, мамочка наша, тоже довольно уютная девочка.

Мишка, второй мужчина в семье, крепкий пацанёнок семи лет от роду, страшно гордый тем, что он уже закончил первый класс, почти отечески опекал нашу Манюню, белокурое и синеглазое существо, в свои три года свято верящее в Чебурашку и Деда Мороза.

Сейчас, как раз в канун первого сентября, Мишка страшно переживал по поводу того, что же он наденет на школьную линейку, какой у него будет ранец, какие цветы он подарит своей учительнице. Подозреваю, что он в неё тайно влюблён. «Растёт мужчина, — вздохнул я про себя, — гляди и женится скоро». Усмехнувшись своим мыслям, я полез в подошедший автобус.

Как раз сегодня нам на работе дали премию, что называется, по поводу, и мы решили, что, наверное, не вредно будет эти нечаянные деньги потратить на самое полезное на сегодняшний день — покупки к школе, ну и девочкам нашим не помешает кое какие полезные вещички приобрести. Мне, как всегда, отводилась роль носильщика, дающего бесполезные и бестолковые советы и предложения.

Ехать было не далеко, поэтому уже через пятнадцать минут я подходил к нашему новому торговому центру. В душе было предвкушение праздника. Как же, сынуля пойдет уже во второй класс, Машенька пошла в детский сад, Лизонька моя, после декретного отпуска, вернулась на работу, где её с нетерпением ждали. Она работала экономистом в крупной компании, где, в отличие от прочих апологетов дикого капитализма, существовал профсоюз, бдительно стоящий на охране интересов трудящихся. Меня, в моей фирме, ждало повышение. Дело почти решённое. Осталось дождаться визы генерального, а с ним я ещё не ссорился.