Корпорация 'Жизнь после смерти'

Финеас Теофилус Потс поверил бы в собственную набожность первым, но последним признал бы этот факт.

Он со скрипом заворочался в постели и с раздражением высунул из-под одеяла костлявую руку. Этим утром, против обыкновения, хриплое дребезжание будильника отозвалось в его душе мучительной болью. Затем пробуждающийся мозг взял на себя контроль над телом, и Финеас заставил руку опуститься на кнопку звонка с неумолимой и одновременно ласковой твердостью.

Неужели он никогда не научится управлять своим недовольством? В этом мире все беды следует переносить с молчаливой кротостью, не возмущаясь, иначе…

Но было еще слишком раннее утро, чтобы думать о подобных вещах.

Финеас сполз с кровати и начал перебирать в памяти свои вчерашние грехи, проверяя при этом, все ли он искупил накануне ночью.

Именно здесь его поджидало первое потрясение — Финеас ничего не мог вспомнить из событий вчерашнего дня.

Плохо, очень плохо. Несомненно, это очередная ловушка, расставленная злыми силами, чтобы заполучить его, Финеаса, душу. Он огорченно прищелкнул языком. Неприятно, конечно, но он сумеет избежать западни.

По обыкновению, его исповедь нисколько не походила на традиционное невнятное бормотание. Слово за словом бережно скатывались с его языка, он произносил их с полным осознанием липкого стыда, пока не прозвучали заключительные фразы: «Прости мне мои многочисленные прегрешения и тот еще больший грех, который теперь мучит меня, прости и помоги не грешить более, но сохрани меня в праведности до конца дней моих. Аминь».

Таким образом Финеас избежал уготовленной ему ловушки и снова спасся от геенны огненной. Он с облегчением почесал себе спину и начал одеваться. Натянув грубое белье и облачившись в дешевый черный костюм, Финеас с удовольствием приступил к завтраку, состоявшему из черствого тоста и пахты, приправленных самоуничижением. Теперь он был готов вступить в полный соблазнов окружающий мир.

Полоснув его по нервам, резко зазвонил телефон. Финеас вскочил и нетерпеливо схватил трубку, но сразу же пожалел об этом.

— Говорит Финеас Потс, — сокрушенно сказал он.

Это был мистер Слоун. Его грубый отрывистый голос загремел из трубки:

— Здорово, Фин. Мне сказали, ты готов сегодня приступить к работе. Дел у нас невпроворот, твоя помощь может пригодиться. Как ты на это смотришь?

— Конечно, мистер Слоун. Я не из тех, кто увиливает от своих обязанностей. — Финеас не мог понять, чем вызван этот звонок: за двенадцать лет работы он не пропустил и дня. — Вы же знаете…

— Вот и славно. Я только хотел предупредить, что мы переехали. Как выйдешь на улицу, увидишь на той стороне, прямо напротив, нашу вывеску. Шикарное местечко, кстати. Ты точно уверен, что сможешь прийти?

— Я буду через десять минут, мистер Слоун, — заверил его Финеас и успел положить трубку как раз вовремя, не показав своего недовольства. Эх, бедный Слоун, погрязший в грехе и не ведающий о каре, которая его ожидает! Ничего удивительного: в последний раз, когда Финеас посмел упрекнуть своего начальника — в мягкой форме, естественно, — тот вообще рассмеялся ему в лицо!

Как мило. Впрочем, Финеас несомненно заслужил благосклонность Господа, пытаясь спасти бедную заблудшую душу, пусть даже его усилия оказались напрасными. Конечно, общаться с такими людьми, как Слоун, небезопасно, но нет сомнения, что настанет день, когда все эти жертвы Финеасу зачтутся.

Когда Финеас вышел из комнаты, он наткнулся на лифтера с сигаретой в зубах, — новенький, очевидно. Финеас подчеркнуто втянул носом воздух. Парень ухмыльнулся, но сигареты не бросил.

— Все о'кей, приятель, — проворчал он под лязг закрывающихся дверей. Резкий звук царапнул Финеаса по нервам. — Мне это дело нравится не больше, чем тебе, но тут уж ничего не попишешь.

«Приятель»! Финеас с ненавистью уставился в спину повернувшегося лифтера и весь передернулся. Надо будет потом обсудить этот инцидент с миссис Бидл. Финеас с большим трудом подавил раздражение и направился через вестибюль к выходу, не глядя по сторонам.

Выйдя на улицу, он застыл на месте от нового потрясения. Финеас дважды сглотнул, закрыл и снова открыл глаза. Ничего не изменилось. На месте кривого узкого переулка он увидел огромный светлый проспект, заполненный людьми и светящийся в теплом золотом сиянии солнца. На другой стороне уродливые торговые лавки сменились новыми красивыми зданиями, а трамвайные рельсы исчезли вовсе. Финеас медленно повернулся лицом к отелю, вместо опоры сжимая в руках зонтик.

Отель все еще был на месте, но это был не тот отель, который знал Финеас. Определенно не тот. Другим стал и вестибюль. Совершенно сбитый с толку и весь дрожа, Финеас нетвердой походкой направился обратно.