«Корпорация счастья», или Восстание котов

«И был Кот. И создал Кот богов. Ибо нечего самому лапы напрягать, если можно поручить дела менеджеру. И создали боги землю и небо, день и ночь, всякую птицу и мелкого грызуна. Потом боги создали человека. Существо получилось неказистое и бестолковое. Но вполне пригодное, чтобы менять наполнитель в лотке и доставать котлеты из холодильника. И одомашнил Кот человека. И стал человек ухаживать за Котом и многочисленными потомками его. И стал он кормить кошек и лечить их, и обожествлять, и постить фотки их в соцсетях…»

Кошачья Библия книга «Начало всего», страница первая.

Дождь зарядил с утра. К вечеру хляби небесные разверзлись уж совсем бессовестно, как будто небесное дно прорвало, и вода лилась потоком, не утруждая себя разделением на отдельные капли. Море штормило и тошнило на берег дохлыми медузами. Пляж превращался в песчаное месиво, усыпанное мусором и обломанными ветками.

За дверью настойчиво, монотонно и протяжно мяукал кот. Саня сделал звук на колонках громче, и монстры на экране устрашающе взревели. Кошек у Сани не было. Там, за его дверью, голосил чужой кот. Поорет и уйдет. Кот не уходил. Сентиментальный участок Саниного мозга выхватывал среди монстрячего рыка жалобное мяуканье и во всех красках рисовал картину страданий мокрого и голодного животного. Наверное, замерз, раз просится в чужой дом. Простудится под этим ливнем. Будет потом болеть, сдохнет еще. В одиночестве. Можно пустить его, пусть переждет дождь. Обсохнет, согреется. Саня прислушался. Кот мяукал. Саня встал и пошел к двери. Зачем ему кот? Корми его, лечи, лоток чисть, блохи опять же и глисты… Жалобные вопли стали звучать слабее, словно кот совсем выдохся и из последних сил просил о помощи. Саня открыл дверь. Через порог тут же перескочил рыжий и насквозь промокший кот. Мокрая шерсть облепила его бока, выдавая худобу и намекая на голодную бездомность.

– Ну, и че? – спросил Саня, глядя на мокрого зверя.

Кот посмотрел на него. Человек был высокого роста, светловолосый и лохматый. Судя по всему, питался он хорошо. Потом, чуть подавшись на задние лапы, кот принялся отряхиваться по-собачьи, разбрызгивая грязную воду.

– Ладно, грейся, – Саня направился обратно в комнату, где его ждали компьютерные монстры, переминаясь с ноги на ногу на мониторе.

Кот подождал, пока Саня уйдет. Приручать человека надо постепенно. Сначала он должен начать думать, что кот был у него всегда. Это было не трудно, главное не спугнуть в самом начале. Кот стал приводить в порядок шерсть. Сейчас он обсохнет и пойдет благодарно потрется о Санину ногу. Человек испытает удовольствие от собственного героизма: не дал беспомощному зверю погибнуть страшной смертью на улице. Потом он даст коту имя и это равносильно прописке. Именованный кот перестает быть бездомным, становится «собственностью» человека и дальше нужна только легкая дрессировка: человек должен понимать, когда его просят наполнить миску, а когда надо выпустить котика на улицу.

Монстры из комнаты ревели тише. Санина совесть больше не беспокоила его, поскольку кот обсыхал в тепле и уюте. Кот огляделся. Не совсем в уюте… Комната давно пережила стадию «тотальный беспорядок» и находилась в стадии «вопиющий бардак». Значит, женщин в доме нет. Жаль, они легче предаются обожанию котиков.

Кот прошел на кухню. Ну так и есть, женщин тут нет… В раковине гора грязной посуды, на столе какие-то обертки, крошки, остатки пиццы. Кот запрыгнул на стол, понюхал пиццу. Вроде свежая. Он поддел когтем колбасу и попробовал. Острая. Мучайся потом изжогой. Но голод его сейчас беспокоил гораздо сильнее возможных в будущем проблем, и зверь принялся доставать колбасу из пиццы и есть ее прямо на столе. Покрепившись, кот спрыгнул со стола и пошел выражать благодарность. Шерсть, правда, еще не просохла, но контакт пора было устанавливать.

Саня сидел за компьютером и стучал по клавиатуре. На экране разлетались во все стороны кровавые брызги и отрубленные клешни. Бой шел не шуточный. Кот подошел к Саниной ноге и потерся, издав самое дружественное мурчание.

– Согрелся? – не отрываясь от игры, спросил Саня. Кот снова потерся.

– Ты еще мокрый. Пойдем, я тебя полотенцем вытру.