Королевская охота

Ну до чего же приятно ощущаешь себя после сытного обеда! Купец Баргиш сладко потянулся, да так что закружилась голова, и расслабленно откинулся на мягкие подушки.

— Так говоришь, воз по двадцать три золотых?

Его собеседник, крепкий мужчина с обветренным морщинистым лицом и длинным красным носом, скривил рот в усмешке:

— Ты ослышался, почтеннейший, я сказал — по тридцать.

Баргиш поморщился. После такого обильного обеда было бы совсем неплохо вздремнуть или, скажем, ублажить взор пляской полуголых наложниц, но дела — прежде всего, и поэтому приходится вести бесконечный торг с этим провинциальным лопухом.

С торговцем лесом купец встретился впервые, и дело обещало быть прибыльным. И не такой уж, может быть, он и лопух — так, обычный мужчина из дальней провинции, ничего в нем примечательного не было… вот только если не считать кольца с огромным, прозрачным, слегка переливавшимся фиолетовым камнем.

Торговец назвался Фреем и сообщил, что пришел с северных земель Аквилонии. Лес у него, ничего не скажешь, отменный, и если взять его хотя бы по той цене, что назвал продавец, то навар будет ого-го какой!

Однако опытный Баргиш решил еще поторговаться. Только вот неотесанный и дремотный на первый взгляд лесоруб оказался крепким орешком: его не смогли размягчить ни сытный обед, ни превосходное «Сердце лозы» — вино из Аргоса, которое, скрепя сердце, приказал выставить на стол хозяин.

— Люблю послеобеденное время, — пытаясь найти подход к северянину, Баргиш решил сменить тему разговора.

— Ты хочешь сказать, послепобеденное, — усмехнулся Фрей, оказавшийся ко всему прочему, еще и остряком. — Конечно, вас можно понять — только ленивый не сможет сейчас изрядно заработать на восстановлении Тарантии. Но я тоже хочу снять кое-какую пену с жирной похлебки, что вы хлебаете полными ложками. Ладно, так и быть, давай по двадцать пять, и дело с концом… хотя, сам понимаешь, торгую чуть ли не в убыток. Уступаю тебе, потому что вижу: ты честный купец и иметь с тобой дело надежнее, чем с другими.

Северянин был прав: лучшего времени, чем сейчас, и придумать было невозможно. Прошло совсем немного лун с тех пор, как вернулся король, не так уж давно воцарившийся в Аквилонии варвар, — коварно захваченный в плен, он уступил на время страну захватчикам из Офира и Кофа.

«Подумать только — а ведь мне, как и многим кому в Аквилонии, не слишком-то нравился новый король, скинувший с трона Нумедидеса. А пока в Тарантии правил ставленник южан Арпелло Пелийский, и думать было нечего о том, чтобы иметь прибыль — хвала Митре, что нажитое не потерял, — с чувством запоздалого раскаяния вдруг подумал Баргиш. — Хотя мог бы и потерять все — причем вместе с головой. Что тут творилось, вспомнить страшно! Беспорядки, грабежи, насилие… в довершение ко всем несчастьям, Арпелло, едва провозгласив себя королем, наложил на купцов огромные контрибуции. А когда наша община послала к правителю шестерых самых богатых и уважаемых людей, чтобы они умолили короля смягчить поборы, им попросту отрубили головы… До сих пор в кошмарных снах предстает эта картина — просыпаюсь в холодном поту! Разве в таких условиях кто-то мог думать о том, чтобы строить дома?.. Возвращение Конана на королевский трон все изменило.»

Варвар вновь собрал силы и вместе с союзниками разбил объединенное войско Амальруса и Страбонуса. Обильная дань с побежденных потекла в Аквилонию. Золотой дождь оросил многих, и хотя самые крупные капли достались, как обычно случается, графам и баронам, надменным вельможам, но кое-что пролилось и на остальных.

Многие жители столицы заново отстраивали свои дома, приводились в порядок городские постройки и мостились улицы, так что таким людям, как Баргиш, сейчас было самое время не зевать да поворачиваться пошустрее.

Баргиш давно владел самым большим в столице складом строительных материалов, имел много связей с поставщиками не только в Аквилонии, но и в других местах: шли к нему возы с лесом из Немедии, с мрамором из Зингары, караваны с самым крепким кофским металлом, так что дюжина специально для этой цели закупленных им крепких рабов еле успевала разгружать товар и размещать его в подсобных помещениях или складывать прямо на обширном мощеном дворе.

В эти дни к нему выстроилась очередь из желающих побыстрее добыть нужный материал и похвастать перед знакомыми только что сложенной мраморной лестницей или новой черепичной крышей со свешивающимися по углам драконами, пугавшими посетителей жуткими оскаленными мордами.

Все хваталось влет, и главной задачей сейчас было оборачиваться как можно быстрее, так что Баргиш уже готов был уступить и продолжал торг скорее просто по привычке.

Поэтому такая быстрая сдача лесорубом своих позиций заставила его чуть ли не поперхнуться:

— Ты говоришь, по двадцать пять? — язык купца с трудом поворачивался во рту, пересохшем от предвкушения огромного барыша. — Я не ослышался, почтенный?