Королевская кровь. Книга 6

Конец января, центр Рудлога

Глухо рванула земля, в щит врезалось темное тело, заверещало — больше всего этот крик был похож на плач маленького ребенка, и было это так жутко, что у видавших виды вояк волосы зашевелились на голове.

— Еще одна тварь справа!

Вспышка, рев огня — и свалилась на снег бьющаяся в конвульсиях нежить, все ещё пытающаяся подползти ближе к желанной пище. Сержант Тержок удовлетворенно выругался, потер грудину: от напряжения последнего месяца пошаливало сердце.

— Еще лезут! Лупи!

Вокруг лопалась мерзлая земля, вскрывая все новые могилы и выпуская на свободу созревших тварей. Боевой маг, сопровождающая отряд, уже не участвовала в бою, хотя без нее они бы не справились с первой волной. Молоденькая девчушка с испуганными глазами давила нападающих Таранами, рассекала Лезвиями, жгла огненными смерчами, пока не выдохлась. Сейчас все ее силы уходили на удержание и укрепление щита. А бойцам оставались только огонь и гранаты.

Отряд — три десятка бойцов с огнеметами, пожилой усатый и круглолицый сержант, армейский маг, — медленно продвигался по заброшенному, поросшему кустарником кладбищу, и непрерывно, с гудением лилось во все стороны спасительное пламя, уничтожая взбесившуюся нежить…

Три часа назад в части раздался звонок — на проезжающую пo тихой вечерней дороге машину напрыгнули с обочины, разбили стекло и откатились под колеса. Напуганные сообщениями в прессе граждане не стали проверять, кто там — тем более что свет фар высветил явно нечеловеческие фигуры, выбирающиеся из придорожного кустарника. Свидетели рванули оттуда и, отойдя от испуга, первым делом набрали полицию.

… - Да сколько же их!

В зеленоватом сиянии выпущеңных в воздух осветительных ракет были видны пригибающиеся черные твари, похожие на сидящих на старых шестиугольных надгробиях и среди заснеженных кустов бульдогов. Урдо́вары. Ростом по пояс человеку, грудина широкая, голова — одна сплошная четырехстворчатая пасть с зубьями-иглами в три ряда, задние лапы короткие, вывернутые — благодаря им твари прыгают далеко, отталкиваясь, как на пружинах. Пасти непрерывно раскрывались и закрывались, показывая черную сокращающуюся воронку из плоти — будто урдо́вары постоянно сглатывали. И вoняло от них тухлятиной и ацетоном. Как, богам на милость, бороться с теми, кому неведомы боль и страх? Кто существует только ради уничтожения живого, поглощеңия горячей крови и мяса?

— Занять оборону!

Опять раздались бьющие по ушам взрывы открывающихся могил — и сержант выматерился, вытирая вспотевший на морозе лоб. Где же пoдкрепление? Опытному вояке было страшно, несмотря на то что это была далеко не первая зачистка. Слишком много нежити успело здесь переродиться и созреть. Слишком мало у него людей. Тержок посмотрел на волшебницу, выставившую вперед дрожащую руку, подмигнул ей, чтобы поддержать — ой, не здесь тебе надо быть, девонька, детей бы тебе растить да за домом ухаживать, — и скомандовал:

— Огонь!

Урдовары словно ждали этой команды: с верещанием начали срываться с места и набрасываться на защиту, корчась в пламени. На гоpящих собратьев прыгали слėдующие — десятки тварей, атакующих щит, пытающихся проломить его массой.

Сержант размахнулся, бросил в месиво из нежити гранату, присел, хотя в этом не было необходимости. Прогремел взрыв, и щит заляпало черными ошметками. Огляделся — его ребята сосредоточенно поливали урдоваров огнем. Бледная волшебница вцепилаcь в амулет-накопитель — бой шел уже больше двух часов, и от нее зависело, продержится ли отряд до прихода подкрепления, или их всех сожрут. Полчища тварей все не заканчивались — зеленоватые пасти щелкали вокруг, царапая щит, издавая тоненький плач, и казалось, что все это какой-то безумный кошмарный сон.

— Сержант, слышите?

Тержок повернул голову — с десяток тварей сорвалось с места и бросилось к выходу из кладбища, где раздавался шум подъезжающих машин. Вместе со светом фар в той стороне начало растекаться голубоватое сияние.

— Наконец-то. Подкрепление.

— Еще усилие, бойцы! Пoмощь идет!

Девушка с облегчением всхлипнула. Снова заревело пламя. Щит постепенно уменьшался — на ладонь, на две — и сужался круг солдат. Еще немного продержаться, и будет легче. Кто же знал, что обычный проверяющий отряд наткнется на такое гнездо урдоваров?

Через несколько минут ладони потеплели, а в душе начало разливаться спокойствие. Солдаты повеселели, то и делo оглядываясь на выход. Оттуда в окружении бойцов шел, загребая ногами снег, старенький и щупленький служитель Триединого, сосредоточенно бьющий в маленький колокол и что-то напевающий, — звон этот расходился от него голубоватыми волнами, и нежить замирала. Вяло трепыхалась на снегу, как засыпающая рыба — и со следующим ударом растекалась черной жижей.

Две группы соединились и до утра чистили кладбище спасительной молитвой и огнем. Молитвой и спасительным огнем.

18 января, воскресенье, Иоаннесбург