Королева отступает последней

Лайра Ноэро

— Хватит прятаться за чужими масками и притворяться. Мы жаждем видеть вас, Лайра. Вас… настоящую!

Император замолчал, и тронный зал накрыла тишина. Казалось, собравшиеся даже перестали дышать. Я так точно перестала. Застыла, не в силах поверить, что всё происходит на самом деле.

Адальгеру III известна моя тайна…

Он всё знает.

А с ним узнает и весь Эргандар.

— Шиари Ноэро-о-о, — пугающе мягко позвал император, — вы не ослышались и вам не кажется. Не робейте — не надо. Вы ведь так хорошо начали…

А вот закончу я, по всей видимости, очень плохо.

Я оглянулась на гостей, надеясь отыскать среди сотни чужих лиц знакомые и родные, и тут же поняла, что не стоило этого делать. Бледное, застывшее меловой маской лицо тёти… Изумление в глазах Ронана и Нейла…

Отвернулась, не решаясь отыскать взглядом генерала, и услышала пронизанные насмешкой слова императора:

— Бунтуете? Зря. Не стоит уподобляться своей прародительнице. Все мы помним, что с ней стало, а вы и так уже передо мной виноваты. Не усугубляйте своё положение ещё больше.

Неимоверным усилием стряхнула оцепенение, а за ним растаял и кокон иллюзии, в который я себя облекла. Настаивать на том, что я Рифер Ноэро, было бессмысленно. Император прав, станет только хуже.

Обволакивающее меня мерцание постепенно истаивало, стирая черты лица брата, резкие очертания мужской фигуры. Шёпот нарастал, превращаясь в тревожный гул, какой бывает, когда издали начинают доноситься раскаты грома.

Ещё немного, и над головой Лайры Ноэро засверкают молнии. Да что там… уже сверкают, и одна вот-вот ударит.

Император чему-то усмехнулся, его супруга утратила привычную холодность. Сейчас Найферия смотрела на меня с удивлением и даже неверием, словно всё ещё сомневалась, что у ступеней трона действительно стоит девчонка. Пусть и в кадетской форме, но ведь девчонка же.

— Ну вот, маски сброшены, — удовлетворённо кивнул его величество, а после, стерев с лица улыбку, властно бросил: — Разыщите Рифера Ноэро, он должен быть во дворце! А вас, шиари, прошу следовать за мной.

От предложения Великого было сложно отказаться, тем более что ко мне тут же подошла его личная стража. Два рослых чаровика в тёмно-красных кафтанах. За руки меня хватать не стали, хоть, может, и стоило — после слов о брате ноги не держали.

Если он знает правду обо мне, значит, и о дезертирстве Рифа…

Духи, защитите!

Словно в трансе я последовала за императором к неприметной на первой взгляд двери, прятавшейся за альковом. Она полностью сливалась с шёлком обоев и лишь когда отворилась, я её увидела. Первым в полутёмном проёме исчез его величество, за ним — один из стражников. Второй легко подтолкнул меня в спину, когда замешкалась.

— Да отойдите же!

Вздрогнула, обернувшись на гневное рычание. Вейнанд пытался ко мне пробиться сквозь заслон из стражи, но безуспешно. Поймав его взгляд, вздрогнула и почувствовала, как сжимается сердце. Это был очень странный вечер, полный волнения и, как ни удивительно, приятных мгновений.

И вот он превратился в настоящий кошмар.

— Шиари… — Меня снова подтолкнули, заставляя сдвинуться с места.

Пришлось нырять в узкий проход, скупо освещённый свечами на стенах. Мрачный, холодный… А ещё бесконечно длинный. Казалось, мы идём целую вечность. Вечность, за которую я чего только себе не напридумывала. Успела представить и казнь Рифера, и свою собственную, и даже мысль о том, что Адальгеру нужен хроновик, не помогала справиться со страхом.

Меня раскрыл император…

Джары!

Наконец впереди замаячила ещё одна створка, а за ней оказался кабинет. Его величество уже успел опуститься в кресло, приставленное к огромному письменному столу. За него я и зацепилась взглядом, не в силах смотреть в глаза императору.

— Что ж, шиари Ноэро, — тихо проговорил он, внимательно меня изучая, рассматривая, как экзотический цветок или какую-нибудь змею, которая вроде и ядовита, но всё равно не ужалит. — Предлагаю познакомиться снова. Я — Адальгер III из рода Регенштейнов, ваш император. А вы, шиари, девчонка, которая водила за нос весь Эргандар! В том числе и меня, вашего императора.

Я молчала, потому что не знала, что сказать. Оправдываться? А есть ли смысл? Пытаться его разжалобить? Опять же бессмысленно. Это ведь его величество. Вряд ли в сердце Великого способно зародиться что-то, хотя бы отдалённо похожее на сочувствие.

— Вы очень необычная девушка, Лайра, — продолжал скользить по мне взглядом император. — Любая другая на вашем месте уже тряслась бы от страха, или рыдала, или молила о снисхождении, а вы остаётесь невозмутимой. Удивительно!

Внешне. Внешне я, может, и была невозмутимой, в то время как внутри у меня всё дрожало, и мысль о том, чтобы расплакаться, была весьма заманчивой.

Но только не перед императором.