Королева мертвых (ЛП)

По телевизору можно увидеть, как говорящие с призраками управляют антикварными магазинами, расследуют преступления или, стоя на сцене в красивом костюме, улыбаются слезливым зрителям широкой, но в то же время сочувствующей улыбкой.

Я же уже с час как прячусь в спутанных колючих кустах с все более и более раздражающимся духом-проводником, ожидая призрака, который может, вообще не появится.

Особняк Гибли в исторической части Декатура практически рассыпался на глазах и был "приговорен" под снос завтрашним утром. Это означает, что у миссис Руц остался один-единственный вечер, чтобы примириться с местом, в котором она большую часть своей жизни проработала экономкой. Вот мы и ждали (и ждали, и ждали) ее в восточной части дома, прячась в запущенном саду роз, где она отдала концы двадцать с лишним лет назад, копая ямку для нового куста.

К сожалению, призраки далеко не всегда делают то, чего от них ожидаешь.

— Ну, теперь мы можем идти? — пихнула меня локтем раздосадованная Алона. — Я писать хочу.

Очень показательно.

Я взглянул на нее. Она где-то с месяц ничего не ела и не пила, так что весьма сомневаюсь в том, что ей нужно по-маленькому. К тому же, никогда не слышал, чтобы призраки ходили в туалет, если, конечно, не умерли там. (Нет, я никогда не встречал Элвиса, так что это только догадка).

— Мне холодно? — предприняла новую попытку Алона, правильно поняв мой взгляд.

Это хотя бы возможно, особенно учитывая то, в чем она одета. Алона Дэа, бывшая Королева Бала, капитан группы поддержки, модница и первая насмешница школы Граундсборо умерла в физкультурной форме — коротеньких красных шортах и дешевой белой футболке. Если вы не верите в карму, то уже только из-за этого одного стоит пересмотреть свои убеждения.

Но сейчас стоял вечер жаркого июньского дня, и я все еще ощущал идущее от земли тепло, так что Алоне, скорее всего, было гораздо комфортней, чем мне, в джинсах и рубашке, которые я надел, чтобы защититься от колючих кустов.

— Ладно, — досадливо выдохнула она. — Я мертва и мне до ужаса скучно. Сколько нам еще ждать?

— Она появится, — прошептал я. — Скоро. — Я постарался сказать это с большей уверенностью, чем ощущал в данный момент.

— А чего ты шепчешь? — нахмурилась Алона.

— Потому что в отличие от тебя, меня могут арестовать.

Боясь, как бы в особняке напоследок не развлеклись хулиганы и вандалы, городские власти заколотили все окна, развесили сотни знаков "ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН", весь периметр обтянули сигнальной предупредительной лентой и наняли охранников для регулярного патрулирования. Мы пробрались на территорию особняка, когда охранники менялись сменами.

Алона отмахнулась.

— Этот Соня и свою собственную задницу-то не поймает, пересядь она на сидение рядом.

Наверное, она права. На самом деле, именно на это я и рассчитывал. Соня, как прозвала Алона дежурного полицейского, дрых за рулем своей машины, припаркованной на подъездной дорожке в двадцати футах отсюда. Из открытого окна слышался громкий храп. Надеюсь, он не проснется, пока мы не закончим тут дела с миссис Руц, если она конечно появится. Иногда призраки, столкнувшись с тем, что нужно окончательно и бесповоротно решить свои земные проблемы, паникуют.

— Ты, случаем, не хочешь узнать, во сколько она умерла? — спросила Алона с таким сарказмом, что становилось понятно: она и так знает ответ.

— Нет. — И это мое упущение. Но миссис Руц застала меня врасплох в продуктовом магазине. Мне и так непросто было узнать у нее, что она хочет, не пугая при этом стоящих рядом покупателей, включая и свою маму.

— Я бы узнала, — пробормотала Алона.

— Тебя невозможно было дозваться, — сквозь сжатые зубы ответил я.

Для мертвого человека Алона вела активную общественную жизнь. Вечно шпионила за мамой, новой семьей отца и друзьями. Я был против этого, предупреждая, что ни к чему хорошему это не приведет, и советовал вместо этого общаться с другими призраками.

С последним у нее явно были проблемы. Большинство призраков так быстро забирает свет, что они не заморачиваются дружбой с теми, кто застрял в месте, которое я называю междумирьем. Те же, кто задерживаются тут надолго, слишком зациклены на том, что их здесь держит — несправедливости, безответной любви, поиске их убийцы и так далее и тому подобное, — чтобы с ними было приятно общаться долгое время.