Корниловъ. Книга первая: 1917 (СИ)

Annotation

Один из главных ястребов российской политики оказывается на месте командующего 8-й армией Юго-Западного фронта Лавра Георгиевича Корнилова. Июль 1917 года, летнее наступление с треском провалилось, войска разлагаются, на глазах превращаясь в вооружённую толпу… Зреет политический кризис, грозящий перерасти в Гражданскую войну, вот только на месте Корнилова теперь не просто бравый генерал, а прожжённый интриган и опытный управленец. Удастся ли ему предотвратить развал государства и все прочие беды этого смутного времени? История покажет.

Корниловъ. Книга первая: 1917

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

В тылу

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

В окопах

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

В госпитале

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

На Миллионной улице

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

В подполье

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

В Крестах

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

В Петрограде

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Корниловъ. Книга первая: 1917

Глава 1

Москва — Коломыя

— Ваше Высокопревосходительство, это катастрофа! Фронт прорван, одиннадцатая армия бежит!

Один из главных ястребов российской политики сидел за столом с закрытыми глазами, потирая лоб и массируя веки, и пропустил мимо ушей необычное обращение, зацепившись за последнюю фразу.

Фронт не могли прорвать. Никак. Даже с натовскими инструкторами, наёмниками и добровольцами живой силы не хватило бы, чтобы преодолеть все минные поля, заграждения и линии обороны. И причём тут 11-я армия? Она вообще базируется на Дальнем Востоке, за тысячи километров от фронта.

Это что, какая-то глупая шутка? На совещании Совбеза?

Он открыл глаза. Вместо Сенатского дворца он очутился в каком-то узком кабинете, отделанном под старину, а вместо десятка чиновников в дорогих костюмах перед ним стоял какой-то молодой офицерик в форме Русской Императорской Армии, вытянувшись по стойке «смирно». Дверь позади него была открыта, виднелся коридор, из которого доносился топот каблуков и стрекот печатных машинок.

В тщетной надежде, что всё это только галлюцинация, он зажмурил глаза, ожидая, что когда он их откроет, то снова увидит опостылевшие раскормленные рожи подчинённых, но это не помогло. Офицер стоял, ожидая хоть какой-то реакции.

— Ещё раз, — попросил он. — Оценки и эмоции можете оставить при себе.

— Срочная телеграмма из штаба 11-й армии. Германцы прорвали фронт в направлении Тарнополя, солдаты бегут, — доложил офицер.

Человек за столом вздохнул, прикрывая лицо рукой. На столе перед ним аккуратными стопочками лежали документы и карты, и на глаза ему попался один из приказов, но внимание привлекло не содержимое приказа, а подписи под ним. Подпись гласила: Командующiй армiей генералъ-отъ-инфантерiи КОРНИЛОВЪ, Начальникъ Штаба Верцинскiй.

Он почувствовал, как к горлу подступает тошнота, голова закружилась, и он ухватился за край стола, чтобы не упасть. Дата на приказе не оставляла никаких сомнений, что он попал в самую глубокую задницу, в какую только можно было попасть. 6 июля 1917 года.

— Ваше Высокопревосходительство! — забеспокоился офицер, по-своему поняв такую реакцию, но человек махнул рукой, что помощь не требуется и всё в порядке.

Он поднялся из-за стола и прошёл к закрытому окну. В отражении мелькнуло знакомое по учебникам истории лицо с характерными монголоидными чертами. Вытянутое лицо, узкий нос, широкие скулы, небольшая бородка с редкой проседью. Корнилов, Лавр Георгиевич. Других вариантов быть не могло. Ощущение ирреальности происходящего не покидало ни на секунду, голова продолжала болеть. Он распахнул окно, впуская в кабинет свежий июльский воздух, и сквозняк зашевелил бумаги на столе.

— Отступать запрещаю, — глухо произнёс он. — Можете идти.

Офицер лихо исполнил воинское приветствие, щёлкнул каблуками по паркету и вышел, а Корнилов, вернее, тот, кто занял его место, принялся судорожно вспоминать всё, что помнил по этому периоду.

А помнил он не так уж и много. Лето 1917 не самое лучшее время в истории страны, и обычно его стараются не вспоминать. Большевики вообще едва ли не вычеркнули его из официальной истории, ограничиваясь парой строчек в учебниках и акцентируя всё внимание на октябре и последующих событиях, а монархисты и правые всё больше мечтают о хрустящей булке, которая закончилась в феврале. В итоге глубиной познаний похвастаться не могли ни те, ни другие. Вот и он, будучи убеждённым центристом, знал только то, что нахватал по вершкам от тех и других. Что там было? Керенский, Временное правительство, Ленин в шалаше. Корниловский мятеж, октябрьский переворот и начало Гражданской.