Коричневое пятно

Низкая широта — ночь сменяется днем в мгновение ока. Он привык. Он, Питер П. Гласс, девять лет как «серый гусь» — привык.

Бледнеющее полотно ночи разорвали три белых ракеты. В неестественном, мертвенном свете покато блеснули каски, оскалилась броня машин, белой кровью истекла сталь автоматных стволов. Ни частицы этого света не попало в город, мирно посапывающий и пускающий слюнки во сне. Глупый, ленивый, вечно либо пыльный, либо слякотный городишко со своим плохо выбритым людом. Эти серые, серые, серые тупицы, изо дня в день занятые пересчетом жалкой наличности; эти скоты, лапающие смазливых секретарш, если начальники, или лапающие только глазами, если подчиненные, а в своих заставленных барахлом душных квартирах спящие с нелюбимыми женами; эти мокрицы, давящиеся в подземке и нюхающие чужой пот; все это дерьмо, живущее с мечтой о комфорте и издыхающее всякий раз не вовремя, чуть-чуть не дошагав до мечты…

Таков он, этот город, что совсем недалеко от леса.

Между моментом, когда первая из ракет поползла по небу, оставляя за собой косматый след, и моментом, когда погасли все три, всеобщее молчание было нарушено легким гудом и потрескиванием. Такой звук рождается в секунду нажатия одновременно многими механиками-водителями одних и тех же кнопок. В следующий миг лес наполнился рокотом и воем. Чудовищные турбины тяжелых танков «Мастодонт» вспороли тишину. Бригада стекалась из леса к двум шоссе, ведущим к городу. Сначала танки, немного погодя бронетранспортеры с десантом. На условленном рубеже командиры взводов остановили их, пехота повыскакивала, «Мастодонты» ушли вперед, бронетехника полегче оттянулась назад. Десант вышел на окраину города.

Их не ждали. — Питер слышал, как несильная пальба перекатывалась где-то вдалеке, а здесь гусянки в ноль перепахали реденькие посты.

Их отряд выдвинулся к расположению какой-то мотопехотной части национальной гвардии внутри города. Танки и здесь сделали свое дело: ограда разбросана, склады и автомобильный парк пылают, на плацу — трупы полуодетых гвардейцев. Питер и остальные ребята вошли через брешь в ограде и осмотрели место работы. Почти все здесь сделали за них. Только от кордегардии несется злая трескотня пулемета, но для тех стрелков взвод Питера в мертвой зоне, ими займется 2-й взвод. Так. Вон еще…

Наискосок от плаца стояла до странности целая казарма, из нижнего этажа которой беспорядочно отстреливались — наряд, патруль, дежурные, или кто там может быть… Питер прикинул: после прохода танков миновало не более двух минут. Всем никак не могли раздать оружие и патроны. Окрик сержанта поднял Питера и еще четверых, швырнул их к казарме. Сзади поддержали огнем. Пока они петляли по опасному участку — плацу (влево, еще раз влево, как вбили в учебном лагере: уходишь влево, и противнику труднее целиться) — один все же остался на асфальте. Спрятавшись в зарослях, посаженных для армейской красоты прямо перед казармой кустарников, Питер, Жоао Черный, Ян Ножик и еще кто-то там длинный, забросали окна и двери гранатами. Рванули вперед. Прикрылись автоматами от осколков — легкие наступательные гранаты, фуфло, в худшем случае легонько посечет лицо и руки.

Из окон било три ствола, это Питер усек точно. Зашли внутрь. Ян Ножик в упор дырявил одного из стрелков. Потом он сам упал — в него выстрелили из боковой двери. Питер пристрелил второго, сменил обойму, выскочил в коридор и длинной очередью в половину магазина положил метавшихся гвардейцев. Сзади кто-то вцепился ему в горло. Плохо, неумело вцепился. Так. Упасть на колени, бросить через плечо, ударить прикладом и добить сапожной подковкой в переносицу. Труп.

Прямо перед ним Жоао вышиб дверь в дежурку ударом ноги на ладонь ниже замка. Шагнул и грянулся оземь. Вот он, третий ствол! Жоао кашлял кровью, стиснув живот руками, и катался, катался в дверях. Питер прыгнул через него, дав очередь веером, однако третий успел выпрыгнуть в окно. Питер метнулся за ним, вылетел наружу, но третий стрелок уже отъезжал на армейском джипе. Питер, не торопясь, — кто ползал под пулеметными очередями на фут от земли в учебке Браун-Айленд, тому и в горящем танке спокойно, всадил остаток магазина в джип. Машина, на удивление, продолжала катиться как ни в чем ни бывало… еще секунд пять. Потом водитель захотел выйти, за мгновение до смерти открыл дверцу и повалился мешком под колеса.

В этот день еще брали радиоцентр. Когда пальба поутихла, и наемники разошлись пощупать место, Питер походил по опустевшим коридорам огромного здания, отпуская нервы. В дальнем конце непонятное взвихрение пыли в солнечных лучах насторожило его. Питер зашел в радиорубку, уже чувствуя, что последует.