Корсар

— Сколько-сколько? Да вы обалдели! Пошли отсюда, парни, — возмутился я.

Это был уже третий кабак в Бастере, из которого мы уходили трезвыми. Цены взлетели в разы, а я не был готов отдавать по несколько десятков ливров за кружку паршивого рома. Олоне — официально негодяй, худший на архипелаге. А вместе с ним — все трактирщики Тортуги. Это каким злодеем надо быть, чтобы требовать золотой луидор за бочку пива? Каждый наживается на бедных пиратах, как только может.

Мы отправились искать другое место. Везде было либо занято, так, что яблоку негде упасть, либо цены улетели куда-то за орбиту Сатурна и не думали возвращаться на Землю. Даже самые паршивые забегаловки взвинтили цены так, будто они получили по десятку мишленовских звёзд каждая, а свой вонючий ром подавали исключительно на золотой посуде королям и императорам.

Радовало одно, с моим патентом всё должно было решиться уже совсем скоро. Аудиенция у губернатора назначена на завтрашнее утро. Хорошо иметь знакомых в высшем обществе, особенно тех, кто тебе должен.

А в остальном Тортуга только разочаровывала. Конкретно меня, остальным-то всё нравилось. Ещё и присутствие в городе месье Леви давило на меня невидимым грузом, ведь я знал, что старый еврей не успокоится. Я бы вообще предпочёл не задерживаться в Бастере. Ладно хоть груз английских мушкетов успешно продали, новое оружие в любом случае будет пользоваться спросом.

Ещё мы продали «Ориона». Посоветовались, прикинули, что хоть с двумя кораблями могли бы больше дел провернуть, но пока не тянем. Проголосовали, решили оставить «Поцелуй Фортуны» себе, а шхуну продать, и на неё довольно быстро нашёлся покупатель, один из бывших офицеров Олоне, решивший отправиться в самостоятельное плавание. Продали по хорошей цене, и сделкой я был вполне доволен. Хоть что-то хорошее в этой череде неприятностей.

Наконец, мы пришли ещё в одну таверну, и там даже нашлись места. Не на всю команду, но и мы бродили по городу сравнительно небольшой компанией. Таверна звалась «Под Хромым Гусем», народа здесь тоже было изрядно, но уместились все.

— За что выпьем? — спросил Эмильен, когда мы уселись за стол и дорвались до алкоголя.

— За нашу удачу, конечно же! — воскликнул я.

— И чтобы она никогда нас не покидала! — поддержал Шон.

Остальные поддержали тост одобрительным гулом, чокнулись, выпили. Что для флибустьера важнее удачи? Да ничего, собственно. И раз уж мы захватили себе бригантину под именем «Поцелуй Фортуны», то, наверное, можно надеяться, что Фортуна будет к нам благосклонна.

Я осмотрелся по сторонам, таверна была небогатой, но вполне приличной. Не какой-нибудь там притон. По меркам Тортуги, конечно. В конце концов, следов крови или обломков мебели нигде не было видно, так что хозяева за порядком следят. Моряки с других кораблей пьянствовали за соседними столами, несколько шулеров, один другого краше, оживлённо резались в карты, местные девки привередливо глядели на возможных клиентов.

Это сейчас в Бастере кипит жизнь, и днём, и ночью, но как только флибустьеры снова уйдут в море, Бастер вновь станет сонным колониальным городком.

— Что будем делать дальше, капитан? — спросил меня Шон.

Я даже и не знал, что ответить. Я и сам не знал до конца.

— Сегодня будем пить, — твёрдо решил я. — А завтра уже посмотрим.

— Вот это я понимаю! — рассмеялся ирландец.

Но я всё-таки задумался над тем, что делать дальше. Конечно, всё будет зависеть от итогов встречи с Бертраном д`Ожероном, губернатором Тортуги, но даже независимо от исхода общий смысл оставался один, грабить награбленное. Испанцы грабят местное население, выжимая из несчастных индейцев все соки, мы грабим испанцев. Нас грабят местные торговцы и шлюхи. Все довольны, все счастливы.

Вообще, хотелось бы повторить то, что провернул Олоне в Маракайбо, хоть и несколько в меньших масштабах, потому как пять сотен человек мне ни за какие коврижки не набрать. Грабануть какой-нибудь городок, монастырь или поселение, куда со всех окрестностей стекается добро, должно быть гораздо выгоднее, чем охотиться в открытом море на одинокие корабли. Тем более, что испанцы поодиночке почти не ходят, а их торговцы всегда идут в сопровождении одного-двух военных кораблей. Пиратов боятся, и правильно делают.

Участвовать в боевых действиях мне точно не хотелось, меня здешние войнушки не трогают вовсе. Только лишняя головная боль. Да и я вообще не помнил, чтобы Франция воевала в колониях с Англией, а значит, эта заварушка долго не продлится. Вот с Испанией — да, с ней воевали все, кому не лень, грех не откусить кусок от престарелого гиганта.

Значит, будем, словно стервятник, курсировать по архипелагу, выискивая добычу, или, словно волк, отделять от стада какую-нибудь овечку пожирнее.

— Об чём задумался, кэп? — спросил Жорж.

Я вздрогнул, похоже, я и правда потерялся в мыслях.

— Да всё о том же, о делах, — признался я. — Хотя сам сказал, что пить будем. Значит, надо выпить!

Меня охотно поддержали, и я подумал, вот бы все мои решения встречали так же радостно.