Копирайт

Свободное время надо тратить с умом. Одни, заполучив свободную минутку, запоем читают новинки философской литературы, другие приколачивают что-нибудь дома по хозяйству, а третьи коротают время просмотром очередной серии унылого отечественного сериала или чтением шаблонного романа.

Паша Неупокоев принадлежал к третьей группе — поклонников телепродукции и ура-патриотических книжек про спецназ и как наши всех победили. Сегодня утром жена и дети уехали к тещё на все выходные, и Павлик решил устроить себе праздник души: посмотреть киношедевры, которые накопились у него за полгода.

Однако Пашу постигло величайшее разочарование, когда он, дрожа от нетерпения, воткнул диск с блокбастером в проигрыватель. Последний пожужжал и выдал на экран телевизора надпись: «Срок действия лицензии на просмотр данного фильма истёк. Продлите лицензию». Пасть проигрывателя алчно замигала красным, требуя карточку для перевода денег. Неупокоев выругался и поставил второй диск — то же самое. Третий — тот же результат. Увы, лицензии на просмотр у всех дисков были просрочены. Самое страшное, что заплатить за просмотр нечем: на работе опять задерживали зарплату. Паша зло покосился на красное отверстие для карточки, продолжающее настырно требовать оплаты.

Два дня коту под хвост! Бесплатно можно смотреть только рекламу и оптимистичные новости центральных каналов, что в принципе одно и то же. Телеканалы, показывающие фильмы и сериалы, все платные, потому как им самим приходится платить немалые деньги за право показа. Почитать бы книжку интересную про десантуру, так свежих книг нет, а на перечитывание старых опять же нет лицензии. Неупокоев вздохнул, вспомнив старые добрые времена, когда книги были бумажными, и их можно было читать сколько угодно раз, отлистывать назад и перечитывать повторно понравившиеся места, и после перелистывания последней страницы книги не гасли и не требовали карточки для оплаты второго прочтения. А, купив диск с фильмами, можно было смотреть его сколько угодно. Не жизнь была, а сказка!

Настроение испортилось настолько, что его нужно было немедленно поднимать проверенными способами. Неупокоев вынул из холодильника початую бутылку водки и заметался по кухне в поисках закуски. У него была единственная лицензия — на приготовление яичницы, но хотелось закусить селёдочкой. Прикрыв спиной камеру госнаблюдения на холодильнике, а полотенцем «нечаянно» завесив такую же камеру на микроволновке, Паша почистил и порезал селёдку, посыпал её луком и приправил уксусом и маслом. Неудобно, что закусывать придётся стоя: попади сейчас его лакомое блюдо в поле видения камеры — штраф за нарушение авторских прав размером в две Пашиных зарплаты гарантирован.

Быстро оглянувшись, Неупокоев проглотил полстакана ледяной водки и заел двумя кусками селёдки. Через пару минут в голове приятно зашумело, а ещё немного погодя накатила водочная депрессия. Да и как не впасть в тоску от такой жизни!

Несколько лет назад к власти пришёл новый президент. Он был большим поклонником творчества во всех областях человеческой деятельности. Наступила эпоха креативности. Ошалевшие от очередного выверта властей люди начали усиленно творить. Шедевры были самые разные: песни, танцы, картины, романы, кулинарные рецепты… Тысячами рождались новые проекты станков, стиральных машин и промышленных роботов. Даже супруга Паши не удержалась и сочинила пару примитивных попсовых песенок, зарегистрировала их, получила две красивые бумажки с голограммами и забросила их куда-то в ящик стола.

Федеральное агентство по авторскому праву не справлялось с неожиданной нагрузкой — каждый день служащие разбирали тысячи заявок от жаждущих славы и гонораров авторов. Беда была в том, что творцы в основной своей массе были настолько же глупы, насколько амбициозны. Проекты станков были безграмотны, стиральные машины не работоспособны, песни какофоничны, танцы примитивны, а картины вызывали рвотные позывы. Однако среди этого шлака были и полезные изобретения. Например, электронная книга со встроенным рулоном туалетной бумаги — длина выдаваемого куска бумаги зависела от содержания книги и индивидуальных способностей читателя. Или эмоцион-приставка к телевизору, которая не только генерировала закадровый смех в фильмах, где такового не было, но и добавляла закадровые охи-вздохи, кряхтение и матерщину в нужных эпизодах.