Контракт с красной печатью (СИ)

Буря столетия

Такой бури Игорь не помнил еще в своей жизни. Здесь на Нупцзе и в палатке с ребятами. На высоте в семь с лишним тысяч метров. Она застала их вечером. И хорошо, что успели поставить большую на пятерых палатку и закрепить ее как надо. И, что успели присыпать ее частично снегом. Да, не то, что частично, вообще почти зарыли по самую макушку. Плюс еще ее занесло снегом и этим обжигающим ледяным сбивающим с ног ветром. Да, так, что только макушка ее торчала и то одним краем из снега с противоположной от ветра стороны.

В Гималаях такие бури дело частое, как, в общем, и в целом в горах. И грозы порой губительны. Но Игорь Талаленко не помнит такой сильной бури. Он видел нечто подобное в Пакистане в Каракоруме. И в Гималаях Непала тоже. Но эта превосходила все ожидания альпинистов. Она прибила к земле даже всех в базовых лагерях по обе стороны Эвереста.

Что-то подобное было в 1996 году, когда погибли на Северной стороне несколько туристов восходителей. Это был черный день в истории Эвереста. И, похоже, и сейчас что-то подобное твориться здесь и повсюду в Гималаях. И не вройся заранее они с ребятами в снег, то и палатку бы им не поставить. И сбросило бы всех или по одному ураганным ветром к черту в пропасть.

- "Придется откапываться утром, когда все стихнет" - подумал Игорь - "И то стихнет ли? А то жди спасателей. Застрянем тут все и надолго. Да, и спасатели не смогут ничего сделать. Гиблое будет тогда дело".

- О спуске к базовому лагерю не стоит даже думать - Сергей Иваненко начальник и старший первой этой штурмовой пятерки так сказал под вечер - Всем спать до утра, а там посмотрим. А то самим себя спасать придется. С риском для жизни.

Игорь Талаленко, и, правда, не помнил такого даже на К-2, когда были на восхождении с Сергеем Иваненко. Это просто была буря столетия. Он Игорь такой бури еще не видел при своей еще не очень большой, но насыщенной событиями и большой жизни. Жизни в горах, где он чувствовал себя как дома. Оставив родных, жену двоих детей и больную свою мать, и любимую тещу, которая каждый раз бесилась, когда он уезжал в очередной горный свой поход. Но гордилась зятем, когда он возвращался с очередной победой. И если еще приходилось давать интервью репортерам и участвовать на чествовании целой группы по телевизору. Она стучала в свою тещи грудь и говорила и хвасталась всем своим мужественным зятем.

- Это мой Игорь - она хвасталась всем соседям в доме - Он был на горе в Гималаях. И его показывали по телевизору.

Он в тот момент был как родной ей сын. Даром, что у Игоря Талаленко была своя родная мать. В городе Красноярске. Он, правда, редко к ней приезжал. Но все же приезжал. Он жил в Питере с женой и детьми. Там же жила только отдельно его теща.

И горы, горы, горы...Он не мог без них жить. Они поработили Игоря. Его тело и душу. Он жил только ими. Порой даже этим обижая свою супругу Валентину. А она переживала за него и боялась. Каждый раз боялась, когда он уходил с командой альпинистов в горы. Но всегда возвращался целым и невредимым, даже когда сообщали о гибели целой группы.

Он был словно завороженный. И это было именно так.

Никто не знал толком всего об Игоре Талаленко. О его ранней молодости, что сейчас погрузило его в далекие воспоминания. Под вой ветра за палаткой. И звон висящей над головой на веревках металлической посуды.

Игорь посмотрел на спящих в такую лютую непогоду своих товарищей. Но он почему-то не мог заснуть. Такого не было у него вообще. Он в подобную погоду спал крепче всех. Но сегодня в эту ночь не мог. Здесь на Нупцзе на высоте (7674м). На хребте в глубоком снежнике протяженной вершины. Было ощущение присутствия кого-то рядом. Рядом с самой палаткой. Там был кто-то. В той пурге и буре. Но как? И зачем? И на такой высоте...