Контракт с Аншиассом

«Если тебе когда-нибудь потребуется найти такого

человека, который сможет одолеть любую, даже самую

тяжёлую беду и сделать тебя счастливым,

когда этого не может больше никто: ты просто посмотри

в зеркало и скажи: «Привет!»

Р. Бах

Бремен. Старейший из прибрежных городов Германии с великолепными архитектурно-историческими зданиями, богатой культурой, множеством достопримечательностей, посмотреть на которые съезжаются туристы со всего света. Многие россиянки посчитали бы поездку в этот туристический город за счастье. Но только не Елизавета.

Молодая женщина растерянно спустилась по ступенькам крыльца огромного, белого десятиэтажного здания. Пройдя ещё несколько метров, остановилась, обняла себя за плечи и беспомощно осмотрелась, словно не понимая, где она находится.

Мимо спешили по своим делам люди, совершенно не обращая внимания на женщину, огибая её, словно это вовсе не живой человек, а просто элемент декора. Простояв на месте не больше пяти минут, она, опустив голову, повернулась и пошла, совершенно не понимая, куда и зачем движется. И только зайдя в парковую зону и приподняв голову, наткнулась взглядом на скамейку.

Она сгорбилась, как старуха, подошла к ней, шаркая ногами и присела, склонив голову, глядя на свои ладони, лежащие на коленях. Времени сейчас для неё не существовало: она не считала минуты или часы, а лишь безучастно, пустым взглядом смотрела на руки.

– По-моему вам это может понадобиться, – прозвучал рядом женский голос. И только потому, что сказана фраза была на чистейшем русском, здесь в Германии, да ещё на территории клиники, Лиза, встрепенувшись, растерянно посмотрела на подсевшую к ней, пожилую женщину, не обращая внимания на протянутый ею носовой платок.

Не отдавая себе отчёта, она молча рассматривала её: на вид лет за шестьдесят, седые волосы убраны в весьма элегантную причёску, одета правда была необычно. Платье было словно из прошлого века, с нелепыми фестончиками по горловине, поясу и рукавам. Но стоило Елизавете поднять глаза и столкнуться с взглядом незнакомки, как её словно затянуло в серое, мутное болото.

Некоторое время они сидели, не разрывая взглядов, но когда Лиза сделала судорожный вдох, словно начала захлёбываться, незнакомка тут же отпустила её сознание из плена.

Мотнув головой, Лиза нахмурилась и вновь посмотрела на пожилую женщину, которая убрала ранее протянутый ею носовой, изумительно белоснежный платок в ридикюль.

– Я подумала, что вы плачете, и решила предложить вам помощь. Если конечно вы в ней нуждаетесь. – Незнакомка улыбнулась. От этой улыбки у любого другого прошёл бы мороз по коже – словно растянули резиновую маску, а глаза сверкали при этом ледяным спокойствием. Но Лизе было совершенно всё равно.

– Мне никто не сможет помочь, – горько и тихо ответила она. – Или вы можете мне сейчас предложите тридцать восемь тысяч евро?

– Нет. Не предложу, – ответила та и Лиза лишь печально кивнула, глядя вдаль. – Но возможно помочь можно не только деньгами? Расскажите мне: что вас тревожит?

– Рассказать? – Лиза едва покачала головой. Она даже не осознала, что говорит с женщиной на русском языке, в центре Германии, не зная её имени. – Мне нужны деньги. Срочно! В течение суток. На операцию сыну… Ему в три года поставили диагноз нейробластома – это злокачественная опухоль. Тогда мы смогли собрать деньги и прооперировали его, здесь же, в этой клинике. Он прошёл полный курс лечения и вот, месяц назад у него обнаружили растущую опухоль в грудной клетке. На последние средства я привезла его сюда на осмотр, консультацию. Врач сказал, что мы обратились поздно: опухоль уже дала метастазы в отдалённые лимфатические узлы, в печень. Он предложил сделать ещё одну операцию по удалению опухоли, пройти курс лечения, за что собственно озвучил сумму. – Тяжело, судорожно вздохнув, она продолжила:

– Я могу найти деньги: продать квартиру, но деньги нужно перечислить именно в течение суток! Я обзвонила всех знакомых, никто не может достать такую сумму! Да и откуда у них взяться таким деньгам? Но всё равно, даже при полной оплате и полном прохождении всех рекомендованных мероприятий из ста процентов, только тридцать, что это поможет сыну. – Всё это она сказала безучастно, безэмоциональным голосом, словно давно уже выстрадала и выплакала все слёзы и только пустота осталась в груди женщины, да раздирающая душу боль.

Некоторое время обе женщины молчали, Но словно очнувшись от тягостных дум, Елизавета встала и направилась обратно.

– Ты что-то придумала? – Вслед ей спросила незнакомка.

– Я забираю сына, у меня нет выхода. Вернусь домой, продам квартиру и привезу его обратно.

– А если не поможет лечение? Тридцать процентов – это лишь надежда, не более!