Контракт на смерть с элементами законного брака

История противостояния и любви. Инквизитор много лет выслеживает ту, что способна привести мир к гибели. Девушка найдена, но Влад не уверен, что Лиана и есть так называемый ключ. Да и сама жертва просто так сдаваться не собирается, будучи наёмным убийцей. Вместе они попадут в другой мир, где им предстоит сделать выбор — умереть или вступить в союз с врагом, чтобы выжить.

ПРОЛОГ

Старый собор хранил много тайн, пугая молодых послушников настоящими кровавыми слезами, сочащимися из креста над алтарём. Высокий купол пропускал последние лучи заходящего солнца сквозь свои витражи и позволял картинам, на них изображённым, проявляться на гладком, отполированном веками полу. Каждый шаг вошедшего на закате мужчины отзывался гулким эхом, затихающим где-то в тёмных углах и, кажется, отзывающимся тихим испуганным шёпотом прячущихся теней.

— Ты вернулся, сын мой, — поднялся с колен священник и повернулся к вошедшему. — Надеюсь, мои молитвы были услышаны и твоя миссия увенчалась успехом.

Высокий темноглазый мужчина, чьи волосы слишком рано посеребрили прожитые годы, склонил голову и встал на одно колено.

— Благослови, святой отец. Я нашёл её и теперь должен устранить угрозу для нашего мира.

Пожилой священник, прихрамывая, подошёл к собеседнику, дотронулся до него и едва слышно прошептал слова благословения. Замолк на некоторое время, постоял, как будто раздумывая, а затем направился к одной из лавок, стоящих по обе стороны от прохода. Мужчина поднялся с колен и дождался приглашения, прежде чем присоединиться к священнику, заняв место рядом.

— В чём дело, сын мой? Вижу, что-то гложет тебя. Сомнения — часть человеческой натуры, но судьба инквизитора состоит в отречении от слабостей духа и тела. Зло очень часто срывается под маской добра, но ты всегда знал, как отрыть истинное лицо ужасных тварей, что наводняют наш мир, пожирая плоть и порабощая души людей.

— Вы, как всегда правы, святой отец. Я в сомнениях. В этот раз зло не пытается исказить свои черты, но то ли оно на самом деле, я не могу понять. Долгое время я наблюдаю за женщиной, вероятным порождением другого мира и не уверен в том, что именно она и есть ключ. Мне страшно погубить душу человека лишь на основании одних подозрений. Она совсем не похожа на безвольное существо, чья жизнь состоит лишь в служении демонам.

Священник вздохнул и посмотрел на крест, почти погрузившийся в вечерний сумрак.

— Пора зажигать свечи, — тихо произнёс он. — Ты искал её более десяти лет. До тебя свою работу сделали братья, но упустили девочку, которая успела вырасти и должна была набрать полную силу. Если ты нашёл именно её — сумевшую избежать смерти вместе с теми чернокнижниками, что скрывали ключ, доведи дело до конца. Одна жертва в обмен на миллиарды жизней. Эта смерть в любом случае не будет напрасной. Оставляя жизнь исчадию другого мира, мы рискуем душами всех, кто призваны охранять. Нельзя допустить того, чтобы ключ был активирован, ты же понимаешь это, сын мой?

— Да, святой отец, — кивнул инквизитор. — Но если я допущу ошибку…

— Лучше освободить от телесных оков невинную душу, чем позволить злу проникнуть в наш мир.

— Её душа не может считаться невинной, она несёт смерть, убивая за деньги.

— Тогда твой карающий меч совершит справедливый суд. Иди, сын мой и исполни задуманное.

Мужчина покинул собор, а пожилой священник приступил к зажжению свечей, своими бликами рождающих новые тени. А после молился всю ночь о том, чтобы миссия инквизитора в этот раз удалась и дверь в мир демонов так и осталась запечатанной.

Жизнь не баловала Анну и молодая женщина отвечала ей взаимной нелюбовью, хотя сама полагала, что остаётся безразличной. Род занятий миловидной брюнетки не подразумевал так же и наличия в ней любви к ближнему. Самый результативный и таинственный наёмный убийца из ныне действующих, на самом деле был даже не мужчиной. Но, ничем не отличающаяся от других рано повзрослевших девушек и теперь носящая простое имя — Анна, она считала себя вполне тривиальным убийцей и даже ремесленником. Тогда как молва, склонная к преувеличению и некоторой мистификации, именовала её не иначе, как «художником смерти».