Консорт

Консорт

Солнце сквозь окно припекало макушку моей лысоватой головы. Пели птицы, исчезали мокрыми кляксами лужи от прошедшего дождя. Был замечательный день пятницы. Свет отражался от кульмана и слепил и без того плохое зрение. В очередной раз, поправив очки, я взглянул на часы и невольно улыбнулся — четырнадцать тридцать. Ещё каких-нибудь пятнадцать минут, и надоевший чертеж уйдёт в небытие на целых два дня выходных. А значит, я снова увижу своего обожаемого внука, который наверняка выучил новый стишок и будет за конфетку (что ещё ребенку надо для счастья?) рассказывать его мне. Я убрал карандаш в верхний ящик стола, закинул контейнер от обеда в сумку и сел на стул в ожидании конца рабочего дня. Секундная стрелка никак не хотела передвигаться быстрее, но предвкушение приближающейся встречи и радостные вопли внука гасили весь негатив. Как только стрелка пересекла цифру двенадцать на циферблате, я, схватив сумку, устремился к выходу, на бегу желая коллегам удачных выходных и проговаривая про себя список покупок, который жена скинула в СМС, чтобы не отвлекать меня от работы. До рынка я добрался минут за десять, хотя в обычный день дорога занимает вдвое больше. После покупок с отличным настроением я помчался домой к любимой жене, которая наверняка уже наводила порядок дома, ожидая завтра гостей. Почувствовав себя героем дешевого американского сериала, я открыл дверь и радостно закричал:

— Дорогая, я дома!

— Что-то ты сегодня раньше, чем обычно, — отозвалась жена из зала. Значит, будет время помочь мне с уборкой.

Я скривился… Больше всего в жизни, ненавижу уборку. Я готов мыть посуду, я могу приготовить ужин, но вот уборка — увольте.

— Да, конечно, — отозвался я, разуваясь и скидывая с себя куртку. — Но в начале чай.

Она выглянула из другой комнаты и улыбнулась:

— Тогда и мне сделай, что-то я проголодалась.

— Непременно, — отозвался я.

— Ты же не забыл купить мясо? — поинтересовалась она.

— Так его же не было в списке, — я удивился.

— Мы же с тобой вчера разговаривали на тему субботнего обеда и я просила. Эх, опять ты всё забыл, — наиграно обиделась жена.

— Не переживай, сейчас я сбегаю и всё куплю, — ответил и немного помедлив, добавил — может ещё что-то надо? Третий раз не пойду, — и непроизвольно улыбнулся.

— Купи какого-нибудь фруктового пюре, Миша их обожает.

— Я скоро вернусь! — крикнул я, покидая дом.

Если бы знал, что я не вернусь, поцеловал бы её перед выходом. Но прошлого не вернуть…

— Опять они зовут меня в последний момент. Уроды! — размышлял вслух молодой паренек, сидя за рулем новенькой тойоты.

Он уже проехал несколько светофоров на жёлтый, и даже на желтый сменившийся красным. И даже на красный без желтого… И дальше не думал останавливаться — всегда везло и теперь пронесёт.

— Нужно было отказаться, сослаться на то, что я занят! Мало ли, какие у меня дела могут быть⁈ Я все-таки сын мэра! А все из-за этой… Этой, — мысли ушли далеко от того кафе, куда он направлялся, — Анжелика, — просто от упоминания ее имени на душе стало теплее.

— Блин! — зло выругался он. — Неужели я влюбился⁈ Хотя она девка так-то ничего…

Он начал вспоминать ее прекрасные формы, игнорируя сигналящих вслед водителей.

— ДОРОГУ! — начал орать он, вжимая еще сильней педаль газа.

Не у всех есть могущественные родители, готовые прикрыть своё чадо от всех бед, включая уголовные. Я же, как человек, разменявший шестой десяток лет, спокойно переходил дорогу на зелёный свет и думал о том, что вкусненького купить внучку, чтобы в очередной раз побаловать его и получить наставление от дочери, что нельзя его так баловать, а то привыкнет. Не дойдя до середины дороги, я почувствовал резкую боль и провалился в темноту.

Когда я смог прийти в себя, глаза наотрез отказывались открываться. Приложив немалые усилия, разлепил веки, однако зрение не вернулось. По крайней мере, мне так показалось из-за того, что находился на полу в тентованном грузовике и лишь немногие лучи света пробивались сквозь плотную материю, давая понять, что сейчас ещё день. Когда же попытался встать на колени, машина резко затормозила, а я приложился головой об металлическую лавку и снова погрузился в объятия сна.

Второе пробуждение было менее приятное, чем первое. Меня явно будили, использовав для этого громкий крик и пощёчины. С трудом разлепив веки, остолбенел от удивления. Мало того, что руки и ноги ныли от пут, привязанный на деревянном столбе, я находился на длинной деревянной сцене с ещё несколькими мужчинами, прикованными аналогично. Пока я пытался сообразить, что же со мной произошло и что мне делать, на сцене появилась мужеподобная женщина и заорала во всё горло:

— Я рада приветствовать вас на очередных торгах! — и дождавшись, когда толпа успокоиться, продолжила, — сегодня для вас подготовила нечто особенное! Четыре поляка и один чех! Ставки начинаются от тысячи монет. Начали!